— Мне остается вам только довериться.

Короткий ликбез оказался столь красочным и информативным, что мне требовалось передышка, чтобы переварить его и усвоить. Поэтому оставшееся время мы просто пили кофе и болтали так, словно давно знакомы.

Оказалось, что дом госпожи Голубки — не совсем бордель. Раньше она там работала, это верно, но сейчас предпочитала принимать мужчин дома, в уютной для себя обстановке и по собственному желанию. Немного погрузившись в ее рассказы, я пришла к выводу, что назвать ее продажной женщиной не поворачивается язык. Да, образ жизни Осаи, как она позже призналась, сложно было назвать приличным, но и распутным тоже можно было назвать с натяжкой. Сейчас у нее были постоянные ухажеры, которые полностью брали на себя финансовый вопрос, а взамен она дарила им свое время, и даже не всегда в это время входили постельные утехи.

Если в двух словах, то Осаи была очень экстравагантной женщиной, но что стоило признать — забыть ее невозможно. Она покорила меня своим смехом, открытостью взглядов, деликатностью и образованностью. Впервые на моей памяти я так легко могла говорить с женщиной, не стараясь произвести правильное впечатление, и могла расслабиться, чувствуя искреннюю поддержку.

Удивительная женщина.

— Что ж, я отлично провела с тобой время, дорогая. Надеюсь, у тебя все получится. В любом случае — возвращайся. На кофе, — подмигнула мне внесшая ясность в мою жизнь Голубка. — Я буду рада поболтать с тобой.

— Я очень тебе признательна!

— Верю, дорогая, — выйдя со мной за порог, она неожиданно протянула руку, накрывая мою щеку, и потянулась вперед, оставив на моем лбу тонкий и теплый след поцелуя. — Благословение от старшей сестры. Удачи!

— Спасибо!

Запрыгнув в карету, я еще раз помахала госпоже Голубке, провожавшей меня взглядом с крыльца. Она улыбнулась, махнула рукой и вернулась в дом, оставив меня наедине с моим приподнятым настроением и решимостью.

Да, я была собрана и готова. Смела и отчаянна достаточно, чтобы попробовать вновь — или хотя бы попытаться.

Держись, Винтер, мне нужно многое на тебе опробовать!

— Даррен! Я дома! — крикнула, переступив порог особняка и снимая с волос усыпанную снегом шляпку.

Начавшийся снегопад застал меня в дороге, и оттого я была несколько вымокшей, когда с радостью избавилась от пальто и вбежала в гостиную. Как ни странно, но на мой зов никто не отозвался, хотя супруг уже должен был быть дома. Я взбежала вверх по лестнице, следуя в его кабинет.

Он располагался недалеко от спальни. Прошагав по прямому коридору, я смело толкнула дверь, движимая порывом и воодушевлением. Как мне и хотелось, Винтер сидел за своим столом и что-то спешно писал. Он оторвался от своего занятия и одарил меня вопросительным взглядом:

— Что-то случилось?

— Случилось, — призналась я и, пока храбрость не покинула меня, смело приблизилась к Винтеру, чем заставила его повернуться ко мне. — Я сегодня была в почти публичном доме!

Поделившись этой новостью, не стала ждать реакции, которая уже загорелась на лице мужчины красноречивым вопросом и возмущением, и, сев на его колени, обняла крепкие плечи. Он даже не успел что-либо сказать, отругать меня за столь опрометчивый визит или, напротив, поинтересоваться целями вылазки, как я уже прижалась к его губам, требовательно вминая ноготки в ткань дорогой сорочки.

Я была так смела, так храбра, что самой не верилось в происходящее!

Я не ждала, я действовала, нахрапом нападая на его позиции, занимая устойчивое положение в той самой игре, правила которой мне пришлось в срочном порядке выучить. В ту секунду мне казалось, будто я способна одержать победу и не сдам ни один фланг, став полноценной фигурой на этом поле, куда Винтер вел меня за руку, как ребенка!

Толкнувшись губами, я погладила пальцами напряженные мужские плечи, на мгновения теряя весь свой прилив уверенности, когда поняла, что ответа нет.

Даже когда я отклонилась — самую чуточку, Винтер продолжал сидеть столбом, глядя куда-то вниз, вроде бы на мои губы. Он не двигался, просто молча таращился, словно оцепенел, и только спустя мучительно долгие секунды все же сказал:

— Чуть позже я все равно потребую объяснений, зачем тебя носило в бордель…

Отмашка!

Не только его слова стали разрешением, но и крепкий обхват, обернувшийся петлей на талии и силой подтащивший меня ближе!