Бросившись в кабинет, супруг не сказал мне его дождаться, поэтому я пошла вниз, торопливо приглаживая волосы ладонью. В дверь снова застучали, но оборвав стук на полпути, я удивленно приподняла брови, увидев нежданную гостью.

— Я могу… поговорить с тобой?

Миранда стояла на нашем пороге, и вид у нее был ужасный: потекший макияж, растрепанные волосы и удивительно неброское платье. Сестра неловко сжимала пальчики в своих ладонях, и кусала щеку изнутри, дожидаясь моего ответа.

— Да, конечно, входи, — придя в себя, я отступила, впуская гостью, а Винтер как раз успел отыскать одежду, спускаясь вниз по лестнице. — Что случилось?

— Ты была права, — Миранда повернулась ко мне лицом и губы ее задрожали. — Он неспособен любить.

Я быстро поняла о ком идет речь, а вот Винтер недоуменно сдвинул брови, напрашиваясь на объяснения. Только вот Миранда даже не смотрела в его сторону, продолжая таращиться на меня в попытке сдержать слезы.

Я никогда не видела ее настолько разбитой и несобранной. В ней словно что-то надломилось, что-то, что держало стервозный фасад, и теперь передо мной стояла просто испуганная девчонка, мир которой рассыпался на куски.

— Знаешь, ты была абсолютно права, — сдавленно шептала она, пытаясь проглотить ком в горле. — Мы для него всего лишь женщины. Глупые, бесполезные женщины… Ты была права, Эвер, но почему мне так больно?

— Это больно, — согласилась я, шагнув навстречу, и поймав дрожащие женские руки. — И больно будет всегда, Миранда. Просто с этой болью гораздо легче жить, чем с трещащей по швам иллюзией.

Сестра всхлипнула и неожиданно… обняла меня!

— Прости меня, прости меня, Эвер… Я была так неправа! Я думала, он полюбит меня, если я буду такой же, как он! Прости за все, что я делала!

— Все в порядке, я не злюсь.

Я действительно не держала зла на сводную сестру, я ей сочувствовала. Конечно, ей хотелось верить в родительские чувства, думать, что она важна лорду Гринвеллу, но чувствуя, что это не так, она всеми силами старалась заслужить его расположение. Мы были с ней в разных ситуациях, ведь мне как бастарду, куда раньше пришлось понять свое место, а вот она…. У нее была надежда, и она старалась в нее верить.

— Прости меня, — шептала она, продолжая рыдать. — Прости, Эвер…

Потребовалось некоторое время на то, чтобы ее успокоить. Вдоволь выплакавшись, Миранда позволила усадить себя на софу в гостиной, и напоить чаем. Только уняв первую волну эмоций, она, наконец, вновь заговорила:

— Спасибо. Спасибо, что впустили, хотя я вполне заслуживаю того, чтобы выставить меня вон.

— Дела давно минувших дней, — приободряюще улыбнулась я, и лицо девушки немного просветлело. — Отец знает, что ты здесь?

— Ему нет до этого никакого дела. Он меня выставил.

— Что?

— Лорд Гринвелл меня выгнал, — выдохнула она, понуро ссутулив плечи. — Я тогда задумалась о твоих словах, ну о тех, в последнюю нашу встречу… Я все думала и думала, а что если ты права? Я стала замечать…. Точнее замечала-то я давно, просто не хотела верить!.. В общем, вчера отец сказал мне, что я выхожу замуж.

— За кого?

— За Рикона Кирби.

Мы поморщились одновременно. Даже Даррен.

Не самый приятный мужчина. И дело вовсе не во внешности, хотя и тут ему совсем не повезло: низкий, чрезмерно упитанный, и лысоватый с ранних лет, он отличался удивительной глупостью! Всегда говорил невпопад, привлекал к себе внимание глупыми выходками, и странно одевался.

Его просто никогда не воспринимали всерьез, не водили дружбы, а повзрослев, так и вовсе избегали лишнего общения. Он был единственным сыном лорда и леди Кирби, очень поздним и оттого ужасно залюбленным и разбалованным. Ему спокойно могли позволить пропустить занятия, ничем не заниматься, и совершенно за собой не следить – все, лишь бы сыночек улыбался. И собственно вырос он достойным своего воспитания.

— И я сказала «нет», — пояснила Миранда, вновь нервно растирая подушечки пальцев. — Конечно, отцу это не понравилось, но я приводила аргументы, объясняла ему, что он мне не пара, и каким ужасным будет наш брак. И знаешь, что он мне ответил?

— Что же? — спросила я, примерно представляя ответ лорда Гринвелла.

— Что мое мнение никому не нужно. Что я просто утроба для наследников, и рожать я их буду от того, от кого прикажет он.

Лицо девушки окаменело, словно в ее голове вновь зазвучали эти слова, делая больно ровно так же, как и в первый раз.