Уже поздно думать о добродетели, лежа голой на обеденном столе, с мужчиной меж раздвинутых ног. И мир неожиданно не рухнул мне на голову, стены не осыпались, и сердце не остановилось от страха. Даррен видел меня обнаженной, трогал, целовал, и даже не свойственное ему молчание сейчас звучало откровенностью, родившейся между нами.

Убедившись, что сопротивления не последует, Винтер медленно, словно специально мучая меня, поймал тонкие тесемки и потянул их вниз по голым ногам, мучительно сладко рыкнув, стоило мне приподнять бедра в знак согласия.

Ему понравилось! Понравилось моя взаимность!

Дыхание стало жарче, живот наполнился расплавленным свинцом от ощущения мужского жадного взгляда.

— Женщина моя, — услышав грохот моего сердца, прошептал Винтер, дав ощутить свой выдох на внутренней стороне бедра. — Я хочу попробовать тебя во всех твоих сокровенных местечках.

— Зачем ты так говоришь?.. — едва не всхлипнула я, на что Винтер только хмыкнул, прошептав:

— Потому что тебе это нравится. Тебе нравится, что я хочу попробовать тебя всю.

Не понимая, убеждает он меня или пророчествует, я тут же закатила глаза от совершенного нового и не поддающегося описанию ощущения. Прикосновение губ, опалившее тонкую кожу бедра одновременно медленно и быстро, потянулось выше, ближе, туда, где его нельзя было ждать!

— Священный Трой, Винтер! — простонала я, и тут муж все-таки соблаговолил ответить, в одно мгновение перечеркивая свое терпение:

— Не зови меня «Винтер»!

Больше он не собирался меня щадить.

Размашистое касание влажного и гибкого языка буквально обездвижило, полностью вверяя меня в руки супруга, спешащего этим воспользоваться. Следующее отозвалось мурашками, рассыпавшимися по всему телу, а последовавшие за ним сорвали дыхание, заставляя дышать часто и коротко.

Винтер делал что-то совершенно неуместное, пробуя языком нежные складочки, рисуя полосы прямо между ними, двигаясь снизу вверх. На самой вершинке он замедлялся и особенно усердно, я бы даже сказала с педантичной внимательностью, поглаживал и постукивал слишком отзывчивый бугорок.

Держать лицо было просто невыносимо…

У меня не было и шанса остаться равнодушной, и изогнувшееся дугой тело только подтверждало мою капитуляцию. Если бы не Винтер... Словно зная, словно предугадывая мою реакцию, он обхватил бедра руками, силой удерживая меня на месте, чтобы продолжать свою сладкую пытку.

Ноги дрожали на мужских плечах. Бедра, минуя сопротивление, все равно раскачивались, натыкаясь на все более и более властную ласку. Под ребрами перегорал воздух, и я то не могла вдохнуть, кусая собственные пальцы, то, напротив, громко выдыхала, повинуясь молниям, гудящим в теле.

— Даррен… Даррен, пожалуйста… Что же ты делаешь?..

— Я с упоением и удовольствием вылизываю свою жену, — нахально признался он, оторвавшись лишь на пару секунд. — Я хочу, чтобы она кончила от моей ласки.

О-о-о…

Я не знала, кому молиться.

Впервые в жизни я готова была обратиться и к богам и демонам одновременно, сгорая от нарастающего накала внизу живота. Все, что он говорил, — как он это говорил, — будило во мне нечто непозволительно притягательное. Даже не зная, к чему именно, я жадно хотела тянуться к этому чему-то всем своим нутром, забывая слова молитв и всех клятых богов и демонов.

— Черт, — прошипела, сама того не ожидая, и пальчики на ногах напряженно поджались. — Даррен… о, черт… боги…

— Определись уже, Эвер, — тоном, полным голодного, полного искушения прорычал он и поймал мою руку, укладывая себе на белоснежную макушку. — А лучше молись мне.

— О, Винтер!

Почему-то в этот конкретный момент такое обращение не разозлило супруга, а лишь добавило ему энтузиазма, заставляя мои пальцы в его волосах сжаться. Я не сразу поняла, зачем это было нужно, но, неосознанно притянув мужскую голову ближе, с громким стоном прониклась, рассыпаясь в жадности мужской ласки.

Его это, казалось, только подбодрило, возбудило. Повинуясь моей ладони, Даррен без всяких компромиссов, без лоска и взвешенной сдержанности, с жадностью задвигал языком, воплощая угрозу вылизать меня в реальность.

Было просто невыносимо.

Под кожей кипела кровь, в голове взрывались салюты, смешивая фантазию и реальность так крепко, что в какой-то момент я перестала верить, что все происходит в действительности. В какой-то момент Даррен распахнул глаза и, поймав мой взгляд, демонстративно продолжил — так, чтобы я видела, что он делает, запомнила, запечатала этот образ в своей голове.