Моя магия хоть и была наследуемой, но, к сожалению, не такой мощной, как у законнорожденных. Тот же Винтер, как жнец, мог и устроить настоящий безжалостный пожар, и потушить его одной волной, что делало из него незаменимого солдата. А я же… я подогревала напитки, разводила огонь в печах и каминах, убирала сажу и сушила дрова, отсыревшие за зиму…
Губы предательски дрожали, и заволокшие глаза слезы уже бежали по красным от стыда щекам. Стирая их тыльной стороной ладони, я ковыряла собственные ногти, которые привели в надлежащий вид к самому дню свадьбы.
Еще недавно их едва ли можно было отмыть от сажи.
Хмыкнула.
Из служанки в рабыни. Замечательно.
— Что, не понравился праздник?
Промолчала, спешно проглатывая слезы.
Никто не должен их видеть, тем более Миранда. Когда моей сестрице хочется выплеснуть свой яд, самый лучший способ его ускорить — игнорировать и не реагировать. Ей быстро наскучит. Миранда из тех, кто никогда не оставит последнее слово за кем-то, и оттого спорить с ней было так же бесполезно, как рубить мечом море.
— Или жених не по вкусу? — девушка демонстративно хихикнула, обходя по кругу мое укрытие, и остановилась напротив. — Тебе бы стоило быть благодарной, Килиан. Отец вон сколько средств вложил в твою свадьбу! — она обвела ладонью мой наряд. — Так что ты должна бы окупить его вложения. Ну же, Килиан, улыбнись, — потребовала гадюка, не скрывая издевки. — Иди и обними своего мужа, чтобы он и его папенька остались довольны своим договором. Не смей порочить своего отца!
Последнее она уже выкрикнула, растеряв всю притворную улыбку, и занесла руку, чтобы ударить меня по щеке. Не чтобы сделать больно, а чтобы еще больше унизить этим шлепком.
Перехватив ладонь в воздухе, я впервые позволила себе с удовольствием и ненавистью сдавить ее своими пальцами и прижечь силой, заставляя сестрицу изумленно разомкнуть напомаженные губы.
— Я — Винтер!
— Неблагодарная!.. — Миранда отпрянула от подоконника и растерла болезненно покрасневшую кожу.
Громко застучав каблуками, сводная сестра спешно убежала, оставляя меня, наконец, одну в холодном, продуваемом флигеле, где летом спала прислуга. Не чувствовавшая холода от рождения, сейчас я сожалела, что он не мог остудить мой пыл. Заморозить меня, утягивая в ледяное забвение. Позволить мне остаться здесь навсегда, намертво скованной льдом.
Единственное, что мне оставалось делать, — вернуться на практически тайный праздник, собирая крупицы оставшейся гордости. Не вернусь — будет хуже. Не могу позволить гостям растаскивать по столице слухи о том, что супруга молодого Винтера — жалкая размазня, проплакавшая весь вечер над невинной шуткой.
Соберись, Эвер. Все как-нибудь наладится.
Глава 3
— Эвер! Чудесно выглядишь, милая!
Старенькая и подслеповатая тетушка Финнис протянула руку, трепетно сжимая мою ладонь в старчески дрожащих пальцах.
Дальняя родственница отца, живущая где-то в пригороде и приглашенная исключительно для массовки на торжество, лучезарно улыбалась, искренне веря в подлинность праздника.
— Такая красавица! — продолжала она, от всей души улыбаясь. — Глаз не оторвать!
— Спасибо, тетушка, — поклонившись единственной приятной родственнице, заботливо поправила шпильку, державшую ее старенькую, пахнущую пылью шляпку. — Рада, что вы приехали.
— А как же я могла не приехать? Что ты, что ты… — запричитала она, и… забыла, о чем говорила, недоумевающе сдвинув седые от веса лет брови. — Какая ты красавица! Глаз не оторвать!
Только улыбнулась.
Старушка Финнис мало понимала, что происходит, но оттого была самым приятным существом на этом празднике, искренне меня радуя. Мы беседовали уже четверть часа, и она до сих пор не уколола меня, не обидела и не унизила, рассыпаясь исключительно комплементами, сказанными от всего ее пожилого сердца.
— Иди-ка сюда, — в локоть больно вцепились чьи-то пальцы, и меня силой потянули в сторону, буквально протащив туфлями по полу. — Это что за выходки, Эвер? Что за побег? Что за неуважение к своему мужу? — шипел отец, взглядом убеждаясь, что никто не подслушивает.
— Неуважение к мужу? — переспросила я.
— А как назвать то, что ты сбежала прямо из-за стола? Ты хоть представляешь, как это выглядело?
— Да уж, поверьте, я как никто представляю, как это выглядело, лорд Гринвелл.
Заметив, с каким тоном я это произнесла, мужчина нахмурился, став похожим на злого пса еще больше, чем обычно, и медленно склонился к моему уху: