Не буду же я говорить Обсидиану, что облажалась. Я была уверена, что этот доктор не просто так химичил с жизнью Аманды. Она мешала ему, потому что могла родить наследника. Но если у дракона не будет детей, значит ли это, что все наследует его брат, ран Леон?

Я была в ярости. Злилась на себя ужасно, но больше на него — на Обсидиана, который пригрел клубок змей в своем замке. Да еще и притащил меня к ним, думая, что они могут помочь мне стать лучше и смелее, когда сами делили между собой его шкуру.

Не просто так Обсидиан сражался на границе. Сколько раз он возвращался домой за те два года, что был в браке с Амандой? Явно не больше пары раз, да и всего на несколько дней. А потом снова уезжал. Рисковал своей жизнью, пока в его доме жил Леон. Очень удобно устроился. Только прогадал: думал, что ему все сойдет с рук, как и Эленере. Но дракон по какой-то причине все же приструнил его. Поставил на место и нанес серьезное ранение. Жаль, что с Эленерой вовремя не удалось этого сделать. Пришлось тыкать носом в запись.

Но все же, что-то ускользало. Например я все еще не могла понять, почему Эдингер избежал допроса. Понятно, что Эленера взяла всю вину на себя, чтобы скрыть любовника и одновременно своего партнера по планировании своей беременности, но все же…

Обсидиан сжег половину лица брата за оскорбление жены-Аманды. Но мои показания проигнорировал, наказав лишь вампиршу.

Я так сильно распереживалась, размышляя о прекрасной парочке льва и пиявки, что не заметила, как соскочила с рук дракона под его тихое рычание и начала мерить комнату шагами.

— Сядь.

Но я не слушала. Слишком много информации для одного дня. Внезапное появление дракона после трех месяцев затишья. Его беременная бывшая. Покушение. Его чертов брат в придачу. Голова пухла от размышлений.

Дракон поднялся вслед за мной, приблизился и протянул руку к моей. Я инстинктивно дернулась и уставилась на него волком.

— Я хочу, чтобы мы прошли через все это вместе.

Я не собиралась увиливать — я в принципе не любила играть на чувствах и использовать людей. Мне было чуждо воспринимать Обсидиана не как постороннего человека, а хотя бы как союзника. В борьбе против вампиров он был бы мне как нельзя кстати. Рассказав ему о беременности Эленеры от его брата, что он сделает? Убьет ее? Или казнит брата? Сможет ли он с этим жить, зная, что собственноручно лишил себя всех членов семьи? Брата, нерожденного племянника, жены?

Кто у него останется? “Только я” — шепнуло сознание. Но себя я спасательной шлюпкой не считала; мне было искренне жаль дракона за все то, что ему довелось пережить за эти годы. Но себя мне было жальче больше.

Я не вернусь в его дом с пустыми руками, без опоры за спиной. Я прошла через все это и вынесла урок.

***

В восемнадцать лет я была на грани забросить учебу, потому что Марк не смог поступить, а его мать не могла оплатить ему вуз. Я пошла работать в ночные смены, чтобы он мог закончить хотя бы колледж, ведь он твердил, что в семье добытчиком должен быть мужчина. Нужно лишь немного потерпеть — и он вернет все с лихвой. Найдет хорошую работу и нет, не посадит меня дома, предоставив право самой выбрать подходящую для себя работу, чтобы та приносила радость и раскрывала мой потенциал. Нет, он хотел, чтобы мы вместе работали, но я должна была его при этом тянуть.

А я наивная дура верила во все это. Брала дополнительные смены с утра до ночи, в учщерб университету и так по кругу, пока он писал конспекты и ездил на вечеринки к друзьям, которые были обязательны: ведь он хотел обзавестись связями.

— "Не столько важно образование, сколько связи и нужные люди под боком, Лизка."

— “Дай мне пару минут, и я приведу себя в порядок.” — ответом мне была тишина. Он достал флакон и побрызгал запястья. Делал это до тех пор, пока запах не забился в ноздри и только после этого соизволил издать издевательскую насмешку.

— "Почему ты не берешь меня с собой?”

Тогда я только вернулась с ночной смены. Черные круги под глазами прятались под слоем тонального крема, а усталость накладывалась на влюбленность и веру в то, что он любит меня не меньше, чем я его.

«Лизка», — мягко сказал он, положив руки мне на плечи и развернув к зеркалу. В отражении мы увидели двоих: его — в новой брендовой футболке с красивой укладкой и нечищенными ботинками, которые, скорее всего, были куплены на мои деньги. Утром на карточку упала зарплата, а к вечеру я стыдливо прятала взгляд в секонде, когда платеж за подержанную обувь не прошел. А рядом с ним, в отражении стояла невысокая блондинка — очень худая для своих лет.