— Эта девка все придумала. Одень на нее оковы Правды, посмотрим как запоет. Пусть с ними подтвердит, что слышала. Уверяю вас, каждое слово обожжет ее так, что превратит ее в жареную курицу. Пусть она, а не Эли, отвечает за свою ложь. Мы даже не знаем, что за вещь она притащила! Может она озвучила свои больные фантазии о моей девочке. Вы помните, еще вчера, Аманда распускала слухи, что Эли… — она сглотнула, не в силах произнести то, о чем шептались стражники и прислуга. Уцепилась взглядом с дочерью, видя как та губами, бесшумно, просит ее заткнуться и уже неуверенно договаривает. — А теперь тычет этой пакостью здесь, напоказ перед владыками!

Рядом тихонько поскуливает Эленера, хватая ртом воздух. Ее пальчики дрожат, силятся разжать хватку дракона, но каждый раз, безуспешно.

Ее колотило. Она была в ужасе. В животном страхе. Стоя на носочках, она едва доставала до пола, отчего постоянно искала опору.

Парадоксально. Но, чем больше говорила ее мать, тем больнее дракон делал Эленере.

Я чувствовала на себе пристальный взгляд, но не сразу поняла, от кого он исходил.

Лорды замерли в опасении. Их серые лица могли сравниться со стенами замка. И что-то мне подсказывало, что они предпочли бы ими стать, лишь бы не быть здесь. Не рядом с разъяренным драконом. Не тогда, когда он потерял все.

Король Мориус... Его понимающий взгляд прожигал кожу и самодовольное лицо лучилось… гордостью?

— Не устраивайте спектакль, леди Буно. Вы уже давно не молоды, так и сердечко прихватит, — он ухмыльнулся. — Если ваша дочь невиновна, ее отпустят, в чем я сомневаюсь, конечно. А вот вы, можете этого не увидеть, так вереща.

На шее Эленеры, где на глазах, заживали темно-синие следы от хватки Обсидиана, я увидела обруч.

— Все вон, — дракон взял себя в руки. Вернул на лицо прежнюю маску. Но и она не скрыла его леденящую ярость.

Три лорда, метнулись к двери, обгоняя друг друга. Слишком стремительно. Слишком резво.

Стражникам на дверь указал король. Они были ни к чему. Вампирши при всем желании не смогли бы навредить сильнейшему дракону государства и лучшему магу, коим являлся король Мориус.

Обсидиан ждал. Прожигал меня до тла, склонив голову вперед, отчего взгляд казался исподлобья.

Я чувствовала как ноги хотели унести меня подальше от этого места и пришлось приложить колоссальных усилий, чтобы остаться на месте. Не сбежать.

— Задай вопрос, Гектор. — он игнорировал голос короля. Горя праведным гневом, видя светящиеся руны и мою решимость стоять до конца.

Он отвернулся к ней. К первой жене. Провел рукой по рту, а другую разместив на поясе.

— Ты причиняла боль Аманде, — голос сух. Безэмоционален.

Эленера медлит. Думает, прежде чем ответить. Поджимает губы и медленно кивает. Обруч не двигается. Не сжимает ее плоть.

Она расслабляется и спешит добавить:

— Как и она мне, Величество Обсидиан. Каждый раз, когда мне говорили, что она у вас, мое сердце разрывалось на куски. Я выла от нескончаемой боли. Раздирала в кровь лицо, свое тело, что больше вас не привлекают. Я ненавидела себя и виновата только в одном, что безответно, люблю вас.

Дыхание прерывистое. Ей тяжело даются слова. И чертов обруч никак себя не проявляет, а значит это правда.

Ей удалось провести систему. Обмануть магический артефакт, сравнив мою физическую боль, с ее душевной!

Обсидиан колебался.

Он хотел ей верить.

Она была для него родным человеком. Семьей. Он принял ее и доверял. Во всем. В каждой мелочи. Она была его тылом. Отдушиной после долгих дней дороги и ужасной войны на границе. Для него она была воплощением нежности, создания и трепетной заботы о каждом жителе драконьих краев.

Он на миг прикрыл глаза.

Я замерла. Если ему хватит того, что она сказала… если его это убедило. Все было зря.

Вампирша останется у власти. Останется подле него и доведет задуманное до конца. Сживет меня со свету. Уничтожит мое дело. Мои попытки открыть кондитерскую.

Я ее вечная головная боль. Я хмурая туча, на ее безоблачном небе. И она всегда будет бояться, что Обсидиан плюнет на все и пойдет за сыном. За мной.

Обсидиан не ответил. Медленно повернулся к ней спиной. Уставился сквозь меня серыми зрачками, в которых разливалось расплавленное золото. Другая сущность выходила из под контроля.

Ярость отключала здравый смысл.