— Грына, — он норовил ухватить меня за край капюшона и увлечь в дом, где только одному богу известно, что он хотел со мной сделать. Иллюзий я не питала, и понятия не имела, чем бы закончилась та ночь, если бы за моей спиной не раздался лязг меча из ножен.

Арбен был жесток. На мои слова остановиться, он бил его до тех пор, пока не прибежал патруль и силой не вытащили жалкого мужчину из под генерала. Ужасное зрелище.

Вынув из моей корзины полотенце, он вытер руки и швырнул его в завывающего и хнычащего оборотня.

— Не ранена? — он беспокоился, что меня парализовало, но я не шевелилась по собственной воле.

— П-почему ты это сделал? — я сторонилась его и не дожидаясь ответа, ушла вперед, слыша его шаги позади.

— Не убегай.

— Скажи мне, — обернулась к нему и с силой ударила в грудь. Он перехватил мой кулак на лету. Пальцами раскрыл ладонь и после, опустил наши руки на свою рубаху.

— Он тебя не уважал.

— Что? С чего ты взял? — я удивилась его холодности. Безразличию к тому, кто сейчас собирал себя по кускам там, у входа.

Арбен ничего не ответил, загреб меня в охапку и усадил на своего коня, игнорируя мои ругательства.

Позже, маркиза разъяснит, что “Грына” означает — недостойная.

Стоя перед тремя лордами, что входили в совет и управляли целыми городами, вверенными им моим мужем и королем, я снова услышала это гадкое слово. И вновь, в свою сторону.

Когда я пришла в этот мир, в тело Аманды. Запуганной и забитой девушки. На меня обрушился шквал осуждения. Как так случилось, что будучи первой женой и единственной, кто может родить наследника, я потеряла все. Не удержала мужа, не удержала свой статус.

В мире, где правят сильнейшие, я была слабым звеном. И их насмешки были не случайны.

В изменах мужа, виновата женщина. Так и здесь, брутальные мужчины смотрели на красивую мордашку и нарочно говорили на другом языке, показывая, что я не достойна слышать их разговор.

Я здесь для другого. Я даже не жена! Всего лишь оболочка. Инкубатор для взращивания, и когда это случится, меня выбросят на помойку. Как использованную, надоедливую игрушку.

Это вызывало глухое раздражение, но и оно ушло, его место заняла ненависть.

Самодовольные папуасы, решившие, что я буду вылизывать пол, по которому они ходили, за то, что они некогда приняли решение выдернуть девчушку из привычной среды и отдать дракону.

Последними в комнату зашли король Мориус и Обсидиан.

За ними, стражники хотели закрыть дверь, но пышнотелая леди Буно, за руку со своей дочерью Эленерой, устроили скандал, требуя пропустить и их.

Они считали себя наравне с главами совета. Наравне с самим королем, и хотели стоять надо мной, принимая мои слова как почтение и им тоже!

Обсидиан хмурился, я видела как он покачал головой, указывая на дверь наглым особям, а короля это забавляло.

— Ни секунды не можете прожить без своего супруга, Эленера, — он махнул им рукой, разрешая присутствовать. — Похвально. Но все же, мы собрались здесь ради другой, не менее прекрасной леди.

Леди Обсидиан оскалилась, показывая ровный ряд зубов. У нее дергался глаз.

— Что за вздор, любимый, много чести собирать собрание ради такого пустяка, — грудной смех вампирши казался заразительным, но его никто не поддержал.

— Мы слушаем вас, леди Аманда, — он смаковал мое имя на языке, пробуя его на вкус, а после, улыбнулся сам себе.

Эленера неловко откашлялась, поняв, что на нее не обращают внимание, подхватила свое платье и встала в один ряд с лордами. Между Гектором и Мориусом, перешептываясь с обоими, словно со старыми друзьями, но те не слушали и не отвечали.

В затяжном молчании, я задумалась.

К моему платью была пришита дополнительная юбка, которая скрывала набедренный карман. Из него, на свет вытащила древесный кусок коры. С виду, по нему не определить, что начертано на поверхности, и каждый понимал это по своему.

— Аманда, неужели ты не смогла выучить два предложения, чтобы поздравить своих господ. Это такой стыд, я готова сгореть на месте от неловкости, — и уже тише, но все равно, чтобы все услышали, произнесла: — Надеюсь, ты не будешь читать это по слогам!

Она приободрительно похлопала меня по плечу, оставляя ладонь на моем теле.

Тряхнула плечом, сбрасывая чужую конечность, встала перед камнем, как за трибуну. От него исходила вибрация и, как от костра, корежилась реальность.

Я хотела проморгаться, чтобы сбросить наваждение. В голове четко и ясно стояла картина, как все должно произойти. И пока, все шло по плану, но волнения это не убавило.