— Артефакт, что был на тебе определил место, откуда ты явилась в этот мир. Передал мне твои воспоминания о прошлой жизни, а дальше, узнать как существуют те ущербные особи не возникло проблем. Он отрекся от тебя тогда, а значит, не заслуживает того, чтобы ты помнила о нем.

— Я не вещь, чтобы от меня отказываться. Марк сделал лучше для нас обоих: вынес мусор из моей жизни. И знаешь, она стала ярче. Я чувствую, что могу жить независимо от мужчин. Не тянуть вас, — указала я на силуэт дракона. — А развиваться. Для меня это важно.

— Тянуть? — он усмехнулся.

— Именно. Думаешь, я этого не вижу?

Он подошел ближе, припер меня к стене и раздвинул ладони, уперев их по обе стороны от меня. Лицо близко, он смотрит слегка в сторону, оставляя напротив моих глаз свое ухо, в россыпи темных волос.

— У тебя меняются эмоции рядом со мной. Ты приходишь ко мне, потому что я как-то на тебя влияю; ты становишься спокойнее, когда рядом.

Это было правдой. Иногда он врывался в лавку сладостей с устрашающим видом. Тогда его глаза пугали гораздо сильнее; в них тлел уголек безумия, как будто зверь рвался наружу. Посетители разбегались по сторонам не в силах вынести его присутствия: кто-то терял сознание, другие забывали про покупки и уходили без слов.

В такие дни он подходил ко мне непозволительно близко. Смотрел не моргая за тем, как я замешиваю тесто, словно коршун на мышку. А однажды уложил голову мне на плечо, прикрыл глаза и будто уснул, положив руки на моей талии.

Я не смела шевельнуться, когда он находился в таком состоянии. Он жался ко мне как мотылек к свету. Пара минут — и его зверь раскрывал когтистые лапы, выпуская Обсидиана из захвата.

Мы не говорили об этом. Он не хотел, а я не настаивала. Видела, что это болезненная тема для нас обоих.

Контролировать зверя Обсидиану становилось всё сложнее. Всё чаще стали греметь новости о том, что преступный мир терял своих головорезов: без суда и следствия люди просто исчезали один за другим. Я не была точно уверенной, кто был причастен к их гибели, но все это происходило ночью, после того, как меня провожали домой.

Меня пугало то, что в нем засело. То, что должно выплескиваться в порыве страсти, он преобразовывал в жестокость, срывая свои чувства на тех, кому не повезло оказаться рядом.

Невысказанная страсть превращалась в чудовищную агрессию.

С одной стороны, держать его в поле зрения было легче: по крайней мере я знала, что сегодня никто не погибнет. Но с другой стороны, я чувствовала, что приучаю его к себе. Он привязывается и привыкает.

Я покачнулась и сделала шаг назад, больно ударяясь затылком о стену. Он подтянулся на руках, давая мне больше воздуха и окидывая болезненным взглядом.

Я прочитала много книг об истинной любви, и в каждой из них, она представляла некую красную нить, соединяющую две души невесомым мостиком и объединяющую совершенно разных, но идеально подходящих друг другу людей.

Но у нас всё иначе.

Тонкая нить оказалась прочным канатом, фиксирующимся не на запястье и не на пальце, как принято думать, а на его шее. Истинная любовь стала для Обсидиана удавкой. Она раздирала его плоть, взрывалась оглушительным треском в подсознании. Он не мог находиться вдали от меня. Его мимолетные касания стали важным ритуалом для хорошего дня, которые навязчиво проникали в мысли и выливались в действия, принуждая дракона к обязательной их реализации.

Но я не чувствовала подобного.

Прислушавшись к себе, я поняла, что Обсидиан не был мне противен. Напротив, высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица, он был по-настоящему красив в своей мужественности, но меня отталкивала от него та дикая необходимость в скором создании семьи. Я не хотела связывать себя браком. Не хотела поспешных детей, хоть и понимала, что дракон не бросит свою семью и не приведет другую. Для него это стало невозможным.

А я не позволю себя окольцевать, пока не буду стоять твердо на ногах. Хоть и понимаю, что с каждым днем ему становится всё хуже: зверь жаждет свою половину и с ненавистью отыгрывается на человеческом обличье, которое не способно было её удержать. Я прикусила губу и всё же подняла взгляд на Гектора.

— Лиза, — позвал он хриплым голосом, смотря мне в глаза. — Поместье осталось от графа де Лиу, который спешно вместе со своей семьей перебрался в сельскую местность, пожертвовав все свои сбережения церкви и свой дом государству. — Голос осип, он прокашлялся, но это мало помогло. — Он был на стороне Мориуса, предатель, который пировал на костях военных офицеров; теперь он на своем месте — в нищете. А ты можешь занять его особняк.

— Хочешь меня подкупить? — прищурилась я. — Мне не нужны подачки.