Аврора рядом. Когда только успела прибежать? В ее руках платок, которым она осторожно касается моего лица, промакивая щеки. Я не могу уложить в голове, почему ей приходится складывать его вдвое и почему на платке остаются влажные следы.

Я продолжала кусать губы и временами сильно жмурилась, делая глубокие, но прерывистые вдохи. Еще долго не могла успокоиться.

Обсидиан не мог уйти — он бы не уехал без острейшей необходимости. У него огромная армия, и она справилась бы с любой угрозой. Силы были неравны. Но он был нужен!

— Да чтоб тебя! — прошептала я про себя.

Вспомнила тот день, когда Обсидиан пришел ко мне в последний раз. Его глаза были полны боли и отчаяния, но я не могла позволить себе простить его. Слишком много причин для обиды: его неверие мне и моей невиновности, его предательство, когда он оставил меня одну наедине с Эленерой, не видя ее истинную сущность. Я не могла забыть, как он отвернулся от меня в самые трудные моменты.

Обсидиан, казалось, был готов бороться, но в тот момент, когда я произнесла те слова, он просто опустил голову, как будто все силы покинули его. Он ушел, не оглядываясь, а сегодня приходит его поверенный и непрозрачно намекает, что тот не вернется.

Теперь, сидя в полумраке своей комнаты, я чувствовала, как мое сердце сжимается от горечи.

Драконы не живут без своей пары. Обретя ее, они не разлучаются ни на миг. Он уезжал на полгода от Эленеры и Аманды, не писал им и не чувствовал потребности в женах, но со мной у него все иначе.

Он не сможет.

Если не соврал, то не продержится на границах так долго.

Зачахнет. Сгинет.

Я перевела взгляд за окно. Сквозь туманное утро первые лучи солнца пробивались через облака, оставляя на полу длинные полосы света. В воздухе витал запах выпечки, смешивавшийся с ароматом свежесваренного кофе.

Крепко зажмурилась; глаза защипало от сухости. Я почувствовала себя опустошенной и разбитой.

Одинокой.

— Мне нужно побыть одной, — произнесла я, придерживаясь за стену, и поднялась к себе. На второй этаж пекарни, построенной драконом. Села на кровать и начала перебирать документы.

Бессонная ночь давала о себе знать. Мне казалось, что меня заносит. Перед глазами плыла и размывалась картинка, а руки нещадно тряслись, раздражающе шурша листами.

— Убери все, отдохни сперва.

— Я не смогу уснуть, — даже не поворачивая головы, я угадывала облик Авроры в дверном проеме. Она топталась на пороге; на лице отражалась серость, а под глазами темные круги.

— Приведи себя в порядок и прими его решение. Так будет лучше.

— Лучше для кого?

— Для тебя. Только для тебя, и я рада такому исходу, — она не смело просеменила ближе и села на матрас. — Он в последние дни был сам не свой. Держался из последних сил, но долго бы не протянул. Шутки с драконом плохи. Столько лет потратил на самоконтроль, и все зазря. Пусть лучше на границах свой пыл спускает, чем здесь, рядом с тобой.

— Он бы меня не тронул, — произнесла я тихо.

— Не тронул бы, но ты же такая упрямая. Лелеешь свои обиды, а ему… — она вздохнула, прикусив язык и сбавив давление. — Ему без тебя дорога одна: на тот свет. И лучше, если он будет один, чем с тобой рядом. Ты даришь ему надежду на то, что таким зверям как он может улыбнуться счастье. Но кроме надежды он ничего не получит; зверь лишь сильнее изувечит его, наказав его человеческую часть за то, что потерял тебя.

— Это жестоко.

— Да. И будет лучше, если это произойдет не на твоих глазах.

Слезы снова заполнили мои глаза, и я прижала ладони к лицу, пытаясь подавить всхлипы. Я не могла позволить себе быть слабой, но горе сжимало мое сердце, как железные тиски.

***

Я сидела на старом диване в своей комнате, окруженная оглушающей тишиной. Вокруг царил беспорядок: книги разбросаны по полу, пустые чашки от кофе валялись повсюду, и письма, которые я не могла заставить себя убрать, лежали в беспорядке на столе.

Он написал мне.

Двенадцать писем. Двенадцать недель в разлуке.

Я не открыла первое. Бросила его в ящик, как ядовитую змею, и старалась забыть, оставить в прошлом — по совету Авроры.

Мы не пара. Он уехал. Сражается. А я здесь, слушаю его советников, принимаю послов из соседних государств, которые уже похоронили Обсидиана и жаждут найти мне достойного мужа — того, кто займет престол Горга и снимет с меня, бедняжки, груз ответственности.

Наивные, будто я им позволю меня сместить.

Со скепсисом отреагировала на второе письмо.