— Дышите. Хорошо. Сделайте глубокий вдох, а теперь медленно выдыхайте.

Трубка ткнулась куда-то чуть ниже лопатки и кожу обожгло болью. Девушка невольно подалась вперед, сбиваясь с дыхания.

— Прошу прощения, леди. Должно быть, основной удар при падении пришелся на спину. — лекарь помедлил. — Если вы позволите, я должен взглянуть.

Адри сжала пальцами одеяло, пытаясь оставаться спокойной. В груди поднимался удушливый липкий страх. Перед глазами вновь замелькали темные деревья, которым не было конца.

— Не поворачивайтесь. Достаточно немного освободить плечо. Прежде чем давать рекомендации я должен понимать, с чем мы имеем дело, рана это или ушиб…

Белая ткань соскользнула с плеча, обнажая ровную кожу.

— Скорее всего понадобится мазь… — мужчина осекся.

— Что-то не так? — решилась Адриана, когда тишина стала совсем пугающей.

— Нет-нет. У вас… — голос лекаря вдруг утратил всякую уверенность. — Это всего лишь царапина. Да. Конечно же.

Девушка услышала, как тот встал и засобирался.

— А что скажете о… о моей магии?

— Магия? — слышно было, как застегивается сумка, — Думаю, все дело в переутомлении. Постарайтесь как можно больше отдыхать. Я… я загляну еще раз через несколько дней. А сейчас простите, леди, мне нужно увидеться с вашим отцом.

Дождавшись, пока закроется дверь, Адриана натянула рубашку как можно выше, и повела плечом. Потревоженная «царапина» ныла, будто к спине приложили вынутый из печи уголек.

* * *

Граф Таллес мерил тяжелыми шагами свой кабинет. Его седеющие брови сходились на переносице, придавая лицу грозное выражение.

— Я никогда не был расположен к этим самодовольным и высокомерным людям! Гаренсон постоянно превозносит свое семейство над остальными — богатство, древность рода… Будто остальные не могут похвастаться ровно тем же! И моя дочь… Ты только подумай — МОЯ дочь, готова бегать по поручениям его девчонки, позабыв про всякую гордость. И это я еще не поднял вопрос о том, почему ученицам вообще дозволяется покидать стены института после захода солнца!

— Дорогой… — леди Таллес терпеливо дождалась, пока поток негодования супруга немного иссякнет. — У девочек в институте принято оказывать друг другу небольшие любезности. Тем более, они столько лет провели бок о бок. Не сомневаюсь, что юная леди Гаренсон тоже не отказала Адриане в какой-нибудь просьбе.

— Допустим. — мужчина сверкнул глазами, но все же умерил тон, — Может, ты сумеешь объяснить еще и то, зачем моя дочь второй раз потащилась в этот треклятый сад?

— Я думаю, когда Адриана окончательно придет в себя, она сама нам все расскажет. — голос Мариды звучал умиротворяюще. — Тебе ли не знать, что территория Магического института надежно огорожена со всех сторон…

— Вот она, надежность! — граф Таллес поднял вверх указательный палец, но стук в дверь помешал ему закончить мысль.

— Ваше сиятельство? — остановившись на пороге лекарь сдержанно поклонился, дожидаясь приглашения.

— А, эйр Тавельс. Проходите. — граф вернулся за массивный стол обитый синей тканью и сцепил пальцы в замок. — Надеюсь, вы с добрыми вестями.

Лекарь взглянул на предложенный ему стул, и вместо того, чтобы сесть самому, поставил сумку.

— Леди Адриана находится в удовлетворительном состоянии. У нее немного замедлены реакции, но значимых повреждений головы я не обнаружил. Однако… — выдержав паузу, он значительно посмотрел на леди Таллес.

Та поняла его без лишних слов.

— Мне нужно дать некоторые распоряжения слугам и еще раз заглянуть к Адри. Так что, прошу прощения, вынуждена вас оставить.

Женщина чуть склонила голову, и с неизменной грациозностью покинула кабинет. Граф Таллес ждал.

— Ваше сиятельство. — из голоса лекаря пропали светские нотки. Теперь он заговорил прямо и твердо. — Внешне с леди Адрианой будто все в порядке. Но проводя осмотр, я обнаружил у нее на спине небольшой ожог… Вы позволите?

Со стола поднялось перо, и в пару движений изобразило на обрывке бумаги символ, напоминающий причудливую букву. Граф молча притянул листок и остановил взгляд на рисунке. Затем поднял глаза на лекаря, ожидая объяснений.

— Должно быть вы слышали, ваше сиятельство, что за последний год в столице были обнаружены тела девяти служанок?

— Какое отношение это имеет к моей дочери? — нетерпеливо перебил его мужчина.