Разжав пальцы, Гарэйл выпустил меня из своих рук и отошёл в сторону, повернувшись лицом к окну и спиной ко мне.

— Сочувствую вашему горю, — ровным голосом проговорил он, однако я видела его выражение лица секунду назад, так что показным спокойствием меня уже было не обмануть. Гарэйл не был ледяной статуей. Просто хорошо, как и подобает истинному принцу, умел скрывать свои эмоции от посторонних. Каковой я и являлась.

— Мне не нужно ваше сочувствие, Ваша Светлость, — стерев тыльной стороной ладони солёные дорожки с щёк, твёрдо заявила я. — Я прошу помощи.

— Я уже сказал: мне не под силу вам помочь.

— Вы даже не знаете, в чём именно нужна ваша помощь.

— А мне и не нужно этого знать.

Я недовольно поджала губы, собрала волю в кулак и решительно подошла к мужчине, схватила за плечо и резко дёрнула, вынуждая повернуться к себе лицом.

— Гарэйл! — я специально обратилась к нему по имени, надеясь хоть так достучаться. — Я не знаю, что у тебя случилось. Уверена, у тебя есть веская причина вести себя вот так. И если бы у меня был выбор, ноги бы моей не было в Антейне. Но мне, правда, больше не к кому обратиться. А Индар всегда был высокого мнения о тебе и отзывался как о человеке исключительно порядочном. Неужели он ошибался?

— Грязный приём, Ярвена, — скривился принц, принимая правила игры и переходя на неофициальное обращение. — Не стоит использовать имя брата, чтобы давить на меня. Мой ответ останется неизменным.

— И у меня нет ни единого шанса тебя переубедить? — я не могла в это поверить. — Назови свою цену, я заплачу любую!

— Любую? — в серых глазах вспыхнули зловещие огоньки. — Уверена? Неужели тебя обошли стороной слухи о страшных кровавых ритуалах, что я провожу в этих стенах? Не боишься, что в качестве платы я потребую твою жизнь? — его губы изогнулись в кривой усмешке. — Или невинность?

Я вздрогнула, как от удара, и невольно отшатнулась, а в глазах напротив полыхнуло злое торжество, которое вместо того, чтобы напугать меня, лишь придало сил и укрепило уверенность.

— Хорошо, — постаравшись не дать внутренней дрожи отразиться в голосе, ответила я. — Жизнь, тело, душа — забирай, что хочешь. Можешь провести надо мной любой самый тёмный ритуал или подвергнуть страшным истязаниям. Только помоги спасти семью.

Что-то в глубине серых глаз дрогнуло после моих слов.

— Ты как была глупой, наивной девчонкой, так и осталась, — холодно бросил Гарэйл. — Никогда не понимал, что Индар в тебе нашёл. — Он недовольно поджал губы и несколько раз сжал и разжал пальцы. Я видела отчаянную работу мысли, отразившуюся на его лице: принц колебался. А я, затаив дыхание, ждала его решение.

— Я прикажу слуге подготовить для тебя гостевую комнату, — наконец, спустя, кажется, целую вечность, заявил он. — Обсудим всё утром.

Утром я проснулась от назойливого солнечного лучика, пробившегося сквозь неплотно закрытые шторы и светившего мне прямо в глаза.

Учитывая все слухи, ходившие про Гарэйла, я ожидала, что поместье Антейн будет мрачным и страшным, напоминающим жуткие вампирские замки из старинных легенд. Однако комната, выделенная мне, оказалась просторной и светлой, с нежно-розовыми шторами, золотистой обивкой диванов и кресел и белоснежным постельным бельём, почему-то пахнувшим цветами.

Сладко потянувшись, я встала с кровати и с удивлением обнаружила висевшее на плечиках на дверце шкафа красивое ярко-синее платье с глубоким декольте и полупрозрачными шифоновыми рукавами.

Никакой другой одежды в комнате не было, а моё собственное платье накануне миловидная служанка унесла сушиться. Разумеется, разгуливать голой по чужому дому я не могла, поэтому пришлось надеть то, что было.

Платье, как ни странно, село как влитое, словно было сшито на меня.

На туалетном столике, стоявшем возле окна, я обнаружила щётку для волос, и посчитала, что вполне могу воспользоваться ей по назначению. Рыжие завитушки на моей голове за ночь превратились в настоящее воронье гнездо, и мне потребовалось не меньше получаса, чтобы привести их в сколько-нибудь приемлемое состояние — ни одного средства для укладки в комнате не нашлось, что значительно усложнило мою задачу.

Я как раз закончила с утренним туалетом, когда дверь распахнулась, и в комнату вошла уже знакомая мне служанка — маленькая и хрупкая, на вид не старше шестнадцати, с густыми тёмными волосами, заплетёнными корзинкой на макушке.

— Доброе утро, леди Эйкин, — низко поклонившись, поприветствовала меня девушка. — Хозяин просил разбудить вас и сопроводить на завтрак.

— Что ж, веди.