— Прошу, Ваша Светлость, — Лоркан подал мне руку, помогая подняться на пуфик. Из его рукава, точно змея, вылетела сантиметровая лента и закружила вокруг меня, самостоятельно делая необходимые замеры.

— Я, в общих чертах, представляю, почему Ваша Светлость явилась в Деспоин, — ровным голосом продолжил говорить Лоркан, отступив от меня на почтительное расстояние. — Меня лишь удивляет личность вашего спутника. Неужели после столь внезапной кончины Пятого принца у вас не нашлось лучшей кандидатуры в помощники?

— А я и не искала лучшую кандидатуру, — пожала я плечами. — Я целенаправленно обратилась за помощью именно к Гарэйлу. И, как видите, не зря.

— Да, не зря, — согласился Лоркан. — Не каждый ради невесты брата рискнёт пойти против своего короля, да ещё и нарушив королевский запрет.

— Какой запрет? — вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я успела подумать.

— А вы не знали, Ваша Светлость? — весьма правдоподобно удивился Лоркан. — Его Высочество много лет находится под домашним арестом — ему запрещено покидать пределы поместья Антейн.

«Гарэйлу нельзя покидать поместье? — мысленно удивилась я. — Но почему? Неужели это как-то связано с гибелью его матери?»

— Вы правы, об этом запрете мне было ничего неизвестно, — не стала я отрицать очевидное. — Однако я надеюсь, что пребывание Его Высочества в Деспоине удастся сохранить в тайне от представителей Конгрио.

— Разумеется, никто об этом не узнает, — заверил меня Лоркан. — Если, конечно, Его Величество Орайн не отдаст прямой приказ.

— Я надеюсь, что мне удастся убедить дедушку этого не делать, — я постаралась выдавить из себя милую улыбку, что было весьма непросто в сложившей ситуации.

— У вас есть на это все шансы, — заметил Лоркан с улыбкой. — Его Величество никогда ни в чём не мог отказать своей супруге. А вы на неё очень похожи.

Я не особо понимала, чего старик пытается добиться этими своими намёками, но задавать лишних вопросов не стала, решив оставить свои мысли при себе.

Больше никаких вопросов господин Дар мне не задавал, в абсолютной тишине закончив снимать мерки, и даже услужливо помог мне снова облачиться в платье.

Когда я вернулась в гостиную, то обнаружила, что там сидел лишь Пэйот, а Гарэйл исчез в неизвестном направлении.

— У Гара всегда было шило в одном месте, — развёл руками господин Тот, смущённо улыбнувшись. — Он не может сидеть без дела, когда у него есть какая-то цель. Но не волнуйтесь, с ним всё будет в полном порядке. Как и с вами. Уверяю, в стенах этого дома вам ничего не угрожает.

— У меня нет опасений насчёт безопасности этого дома, — заверила я целителя. — Просто мне казалось, что Гарэйл хотел, чтобы портной сшил наряды для нас обоих.

— Мы с ним примерно одной комплекции, уверен, Лоркану хватит и моих мерок, — отмахнулся Пэйот, а затем с улыбкой спросил: — Итак, Ваша Светлость, пока ваш беспокойный спутник исчез с горизонта, чем бы вы хотели заняться?

— Я была бы не против послушать несколько историй времён вашего ученичества, — ответила я. — Я ведь правильно поняла, что вы с Гарэйлом учились вместе в академии?

— Именно так! И смею вас уверить, уже тогда он был невыносим!

Пэйот взял со столика колокольчик и позвонил им, вызывая слугу — невысокого, крепкого паренька лет четырнадцати, с тёмной кучерявой макушкой и раскосыми карими глазами, — которому приказал подать нам чай и сладости.

Я заняла место на диване, и Пэйот тут же пересел ко мне из кресла, но расположился на противоположном краю, создавая между нами приемлемую социальную дистанцию.

И именно в этот момент дверь открылась и в комнату вошла красивая молодая женщина с густыми чёрными волосами, уложенными в сложную причёску, украшенную многочисленными тонкими золотыми цепочками. Тёмно-зелёные глаза, подведенные чёрноё краской, опасно сузились при виде меня, и не нужно было обладать выдающимся умом, чтобы понять, какие мысли промелькнули в голове этой дамы.

— Кто это? — требовательно спросила она на деспоинстком языке с заметным акцентом, выдающим в ней иностранку. — Опять скажешь, что пациентка?

— Хайя, — Пэйот обречённо вздохнул и прикрыл глаза ладонью. — Ты когда-нибудь меня с ума сведёшь своей ревностью! Невыносимая женщина…

— Я так понимаю, это ваша жена? — на конгрио спросила я целителя.

— Именно так, — подтвердил он, тоже переходя на этот язык. — И видят Милосердные Боги, я люблю её больше жизни, но в такие моменты, как этот, искренне жалею, что женился.

Я улыбнулась: моя мать тоже была женщиной крайне эмоциональной и каждый раз после какого-нибудь пышного бала могла несколько дней дуться на отца, потому что он «строил глазки очередной молоденькой дурочке».