Я направилась обратно к карете, в то время как наш кучер, подчиняясь властному жесту графа, слез с козел, а его место занял один из королевских гвардейцев.

— Что же это такое… — пробормотала матушка, полными слёз глазами глядя на меня.

— Уверена, нам не о чем переживать, — слабо улыбнувшись, попыталась я приободрить её. — Полиция во всём разберётся, и отца отпустят.

— А если нет? — дрожащим голосом спросила Гарби, глядя на меня испуганными глазами.

— Никакого нет быть не может, — твёрдо заявила я. — Наш отец всю жизнь верой и правдой служит Его Величеству. Он просто не мог замыслить ничего недоброго против короля. Наверняка его кто-то оклеветал. Полиция скоро это выяснит, найдёт виновного и накажет его, а отца отпустят. Уверена, не пройдёт и недели, как он снова будет дома. Нам нужно лишь немного подождать и потерпеть небольшие неудобства.

Ожидание между тем затянулось. Прошла неделя, затем вторая и третья, но ни от отца, ни от полиции никаких новостей не было слышно. Мать с каждым днём становилась всё бледнее и словно бы таяла на глазах. Гарби испуганной тенью ходила по дому, бросая опасливые взгляды на хмурых воинов, расположившихся возле каждой двери и в первые дни перевернувших всё вверх дном в поисках компрометирующих документов или писем.

Я старалась не поддаваться всеобщему унынию и в сопровождении двух конвоиров ежедневно по несколько часов гуляла в парке, подставляя лицо солнечным лучам и прислушиваясь к голосам птиц и шелесту листвы — это позволяло немного успокоить собственные тревожные мысли и не поддаться отчаянью.

Чем больше времени проходило, тем призрачней становилась надежда на благоприятный исход этого дела.

А затем, на исходе первого месяца нашего заточения, я получила письмо, окончательно выбившее почву у меня из-под ног.

Дорогая Ярвена,

С прискорбием должна тебе сообщить, что мой дорогой кузен без вести пропал во время осады Тинанкорна. И Его Величество, и мой отец считают, что Индара больше нет в живых. Искренне сочувствую твоей потере. Крепись.

Твоя Маргарет

Мне показалось, что чья-то ледяная рука крепко сжала горло, не давая сделать вдох.

— Ваша Светлость! Ваша Светлость! — молодой страж, находившийся рядом со мной в момент прочтения письма, побелел от страха и подхватил меня под руку, когда я начала оседать на пол. — Вот проклятье… Кто-нибудь! Лекаря!

В доме тут же поднялась страшная суета, однако всё это прошло мимо моего сознания, в котором билась одна единственная мысль: «Индара больше нет».

С Индаром мы были знакомы с детства. Он был пятым сыном Его Величества, его мать умерла сразу после родов и воспитанием занимались бабушка с дедушкой по материнской линии — герцогиня и герцог Монгкут, — чьё поместье Вонграт соседствовало с нашим Мэнолетом. Естественно, всё свободное время мы с Индаром проводили вместе, всё-таки разница в возрасте между нами была совсем небольшая, каких-то жалких три года, да и увлечения у нас были схожими: конные прогулки, догонялки и доведение воспитателей и гувернёров до нервного срыва своими проказами.

С возрастом детская привязанность переросла в полноценную дружбу, которая только крепла, а затем постепенно сменилась влюблённостью. В пятнадцать лет Индар поступил в военную академию, отучился в ней положенные четыре года, параллельно ведя со мной активную переписку, а вернувшись домой, первым делом отправился к моему отцу просить моей руки. Отец не возражал, а я сама и вовсе была на седьмом небе от счастья: немногим девицам из знатных семей улыбалась удача выйти замуж по любви, большинству приходилось довольствоваться хотя бы симпатией и уважением к тому, кого выберет их родня. Некоторым и вовсе не везло, и они всю жизнь проводили бок о бок с мужчиной, к которому не испытывали ничего, кроме отвращения.

Вскоре после нашей помолвки Его Величество развязал войну с соседним королевством, и Инадр отправился выполнять свой долг. Долгих два года я молилась о его благополучии, и судьба была благосклонна к нам. Осенью эта военная кампания должна была закончиться, ходили слухи, что два короля уже ведут активные переговоры о заключении мира.

Каких-то жалких два-три месяца отделяли меня от воссоединения с любимым. Однако, кажется, злой рок навис над моей семьёй. Сначала отец, теперь Индар… Кого ещё мне суждено потерять?

Несколько дней я провалялась в постели в беспамятстве, мечась в лихорадке. Матушка не отходила от меня ни на шаг, собственноручно меняя прохладное полотенце на голове и настойчиво вливая в меня целительные отвары. Гарби сидела в изножье кровати, сжавшись в крохотный комочек, и уговаривала меня поправиться.

Именно её тонкий, полный отчаяния и слёз голос, пробивавшийся сквозь густой туман, в котором блуждала моя душа, заставил меня прийти в себя. Ещё неделя ушла на то, чтобы полностью восстановить силы и подняться с постели. И всё это время я думала, рассуждала и строила планы.