Я растеряно посмотрела на бокал, который девушка поднесла мне, а затем вопросительно взглянула на хозяйку дома.

— Нет лучшего средства от нервов и душевных ран, чем хорошее вино, — с улыбкой объяснила та.

Звучало сомнительно, да я и не была большой поклонница алкоголя, но обижать женщину не хотелось, поэтому я взяла бокал и сделала глоток. Рецепторы сразу уловили незнакомую терпкую горечь, которой в вине вроде как быть не должно, и в моей голове мелькнула мысль о том, что вино отравлено.

— У меня на родине в вино принято добавлять измельчённые листья стильвы, — явно заметив промелькнувшую на моём лице панику, пояснила Хайя, — они придают вину лёгкую горчинку, но помогают телу расслабиться, а разуму очистится от тяжких дум, — губы женщины тронула лёгкая улыбка. — Если боитесь, я могу выпить вместе с вами.

Предложение прозвучало, мягко говоря, странно, и всё же я приняла вызов, отчётливо угадывавшийся в голосе женщины, и протянула ей свой бокал. Во взгляде Хайи на мгновение мелькнуло удивление, практически сразу сменившееся весельем. Она уверенно приняла бокал и сделала из него большой глоток, после чего вновь вернула мне.

— Пэйот рассказывал, что в древние времена в Деспоине был распространён ритуал братания, — заметила она как бы между прочим. — Несколько мужчин собирались за одним столом и распивали крепкое вино из одной чаши, признавая друг друга братьями перед лицом Богов.

— Да, я слышала об этом обычае, — отозвалась я, вновь делая глоток из бокала, чувствуя себя несколько неловко от всей этой ситуации. — В Конгрио он до сих пор в ходу.

— Гарэйл с Пэйотом названые братья, — заметила Хайя. — Поэтому двери этого дома всегда открыты для него.

Это многое объясняло…

— Я всегда рада друзьям мужа, — продолжила она, не сводя с меня пристального взгляда. — Однако не терплю рядом с ним посторонних женщин. В моей стране очень распространены гаремы — у одного мужчины может быть сколь угодно много женщин, если ему это позволяет состояние. — Хайя помрачнела. — Пэйот, конечно, не король, ему не по карману содержать гарем из сотни красавиц. Но на три-четыре жены его дохода точно хватит.

— Я не мечу в супруги к вашему мужу, — заверила я её.

— Опыт вынуждает меня не верить чужым словам.

— Ничего, кроме слов, предложить не могу, — пожала я плечами и совершенно неэлегантно, залпом, допила вино.

— Ранее вы сказали, что являетесь невестой Гарэйла.

— Я уже не знаю, чьей невестой являюсь, — с кривой, болезненной усмешкой ответила я. — Не удивлюсь, если уже ничей.

— А чьей бы невестой вы сами хотели быть?

Я прямо посмотрела в глаза Хайи и твёрдо сказала:

— Это не имеет значения.

— Ещё как имеет! — довольно экспрессивно возразила та. — Возможно, я покажусь вам эгоистичной, но мне бы хотелось иметь гарантии, что в этом доме есть мужчина, в котором вы заинтересованы как в потенциальном супруге и который при этом не является моим мужем.

— В таком случае, вам стоит требовать гарантии у своего супруга, а не у меня, — отрезала я и медленно встала. — Благодарю за участие, госпожа Тот, однако вынуждена откланяться. День был трудный, да и время уже позднее. Доброй ночи, — я присела в коротком книксене и, вопреки всем правилам приличий, не дожидаясь позволения уйти, покинула комнату, направившись в свою спальню.

Первое, что я услышала, едва только переступила порог — жалобное, едва различимое поскуливание: щенки, заснувшие сразу после того, как мы их вымыли и покормили, проснулись и требовали к себе внимания.

— Тише, мои хорошие, — ласково проговорила я, усаживаясь на пол возле корзинки, в которой на одеяле возились малыши. — Всё хорошо. Теперь вы в безопасности.

Я протянула руку и осторожно погладила одного из щенков по тощей спинке, крайне осторожно, буквально по крупице вливая в него свою силу, «приручая» к себе, заставляя расслабиться и довериться. Малыш тут же весьма шустро перевернулся на живот и засунул мой мизинец в рот, принявшись его жадно сосать.

— Ты уже снова проголодался? — хмыкнула я. — Сейчас позовём кого-нибудь из слуг, они принесут для вас ещё молока.

Звук открывающейся двери я не столько услышала — услышать я его не могла, поскольку дверь открылась совершенно бесшумно, — сколько почувствовала чужой взгляд у себя между лопаток и резко обернулась.

Пожалуй, впервые за всё время нашего общения Гарэйл выглядел по-настоящему пугающе, настолько у него было неестественно безэмоциональное выражение лица и холодный, я бы даже сказала колючий, взгляд.

— Если тебе несложно, найди, пожалуйста, кого-нибудь из прислуги и попроси принести ещё молока, — с огромным трудом подавив иррациональный страх, попросила я, постаравшись звучать максимально расслабленно и непринуждённо. — Малыши снова проголодались.