- Готовы? интересуюсь у девчонок, и обе кивают.

Очень хочется на это надеяться.

Когда останавливается машина Архипова, мы ждём. Он выходит первым, вытаскивая упирающуюся одноклассницу. И блондинка начинает делать снимки. Да, Архипов, да. Лучше бы за волосы, конечно, но то, что вижу сейчас, уже неплохо. Уши горят, и я усмехаюсь. Наверное, это Галчонок меня материт.

Они уже у крыльца, где стоят сотрудники. А вот теперь и наш выход. Резко дёргаю дверь, выбираясь наружу.

- Арсений Юрьевич, - окликаю его и понимаю, что кроме моих девчонок здесь ещё какой-то бойкий мужик, который летит к Архипову на всех порах с огромным объективом. Прощальный подарок Малышева в качестве его друга Руслана, который и подстраховал с тачкой, и какого-то матёрого корреспондента.

Галчонок уже не так испугана, и я вижу, как её глаза смотрят в мои. Прямо в самое нутро, туда, где им всегда рады. И, кажется, она благодарна за то, что я всё-таки успел.

Арс снова на первой полосе, только уже не как меценат. Лапин показал его истинное лицо, а не ту маску, которую Архипов надевал на людях. Красивую и лживую.

«Директор «МелСтрой» - Архипов Арсений Юрьевич, силой намеревался определить жену в одну из частных психиатрический клиник г. Москва».

Дальше текст, кто я такая, что в семье назревали трудности, что я стала неугодной женой и прочее. Когда мне предложили дать интервью, просто покачала головой. Не базарная баба, за славой не гонюсь, полоскать бывшего мужа не стану. И так ясно, что это жирная точка наших отношений.

Спасибо Сашке за всё. Даже боюсь представить, чем могла бы закончиться поездка, если бы он не придумал такой ход. Только можно было бы и мне рассказать. Ещё и Малышев был в курсе, послав своего друга.

Архипов заходил желваками, понимая, что проиграл. Бросил на меня полный гнева взгляд, который пришлось выдержать. Пусть думает, что это моя идея. Глаза смотрели в упор, взгляды скрестились. Я дёрнула локоть, который он всё ещё держал, и сделала шаг в сторону. Молча. Без злорадства или громких слов.

Снимков уже достаточно. Только и слышала, как щёлкал фотоаппарат.

- На каком основании вы хотите оформить вашу супругу в эту клинику? - сыпались вопросы.

- Её психическое здоровье пошатнулось с потерей ребёнка, - заявил на это Архипов, оценивая обстановку.

- Но она выглядит вполне здоровой. Можно обратиться к специалисту, который выдаст заключение…

Водитель теснил репортёра, а блондинка сыпала вопросами, пока вторая стояла в ступоре, просто смотря на меня. Вот и я такой же была когда-то. С распахнутыми от страха глазами, не зная, где мои ориентиры.

Архипов ретировался, и я смотрела вслед уезжающей машине, думая о своей жизни. Пора перелистнуть эту чёртову страницу.

Лапин зачем-то оставил свою машину в лесу. Неприметная дорога с трасы, куда нас отвозит его друг, и остаёмся наедине. Наконец, могу просто прижаться к нему.

- Спасибо, - говорю снова. Наверное, это уже третий раз за сегодня, но, если во мне что-то требует этого, почему нет.

Мы стоим среди сосен, будто влюблённая пара, и я ощущаю, насколько этот человек мне близок. Такое уже было: и объятия, и единение. Только там, на кладбище, откуда он уводил меня не раз. Будто для того, чтобы просто обнять друга, мне нужна невыносимая боль и страх.

Сашка уложил подбородок на мою макушку, а я зажмурила глаза, не в силах оторваться. Просто постоять, впитывая его уверенность и тепло. Его бесконечную доброту ко мне. Чтобы жить дальше.

У каждого в жизни должен быть вот такой человек, потому что он снова рядом и снова спасает

- Как долетела? - чувствую, что открывает рот, произнося вопрос. Упирается подбородком в мою голову.

- Хорошо.

И опять тишина, а я слушаю его дыхание и быстрый стук сердца. Он не бегал, но почему-то пульс зашкаливает.

- Поехали, - намерен первым разомкнуть объятия, но я поворачиваю голову так, чтобы видеть его лицо. Кольцо рук всё ещё сомкнуто. Кажется, только разорви, и он рванет дальше.

- Человеку для счастья нужно семь минут объятий в день, - зачем-то говорю информацию. Её вообще кто-то проверял?

- Угу, - бурчит Сашка. - И восемь поцелуев, - хмыкает, смотря куда-то в сторону, а я обращаю внимание на его губы. Снова гладко выбрит. Давняя привычка, которая мне по нраву. Веет чем-то советским, потому что сейчас все сплошь с растительностью на лице. Отец тоже каждое утро начинал с бритья. Ради любимой женщины. Моей мамы.

- А ты счастлив, Лапин?

Он снова смотрит в мои глаза, раздумывая над чем-то.

- Это всё философия, Галь.

Цокаю языком, закатывая глаза. Он всегда мне будет напоминать прошлое. Может, потому что сам им является.

Прошлым. Но не таким, как Стас, куда нет возврата.