На самом деле меня звали не Мия, а более прозаично. Никогда не нравилось Галя, а потому, как только добралась до совершеннолетия, сменила его на не совсем привычное для России имя. Ещё этот мем с продавщицей на кассе.

Смотря на себя в зеркало, видела кого угодно, лишь не Галину, и, получив документы, даже вздохнула спокойнее. Отныне я сама вершила свою судьбу. И вот я решила работать до последнего.

Если бы я только знала, что моё упрямство приведёт к трагедии!

Снова душат слёзы, а внутри будто чёрная дыра, через которую душа просится наружу. Главное, осознать, что я всё ещё жива, и найти ублюдка. Будто именно это даёт силы, заставляет думать не только о том, что всё напрасно. Я должна выйти отсюда хотя бы для того, чтобы увидеть возмездие.

Дышу только через нос, чтобы унять тошноту, протягиваю руку к стакану на тумбочке, видимо, поставленному здесь намеренно, и беру маленькую бутылку воды.

- Проснулись? - заглядывает какая-то новая медсестра с приторной улыбкой. - Как самочувствие?

Делаю несколько глотков, будто оттягивая момент, когда придётся отвечать, потому что разговаривать совершенно ни с кем не хочется. Она будто вошла в белое помещение в грязных ботинках, застав меня беспомощной и убитой. Черноволосая терпеливо ждёт, и мне приходится сказать.

- Будто меня сбила машина, и я потеряла ребёнка, - отставляю стакан, не намереваясь встречаться с ней взгоядом.

Я не привыкла показывать своей слабости. Меня воспитывал отец, как мальчишку, может, дело в этом. Он не говорил: плачут только девчонки. Он говорил: не показывай никому своих слёз.

Сейчас зачастую люди путают свободу с пошлостью. Протестуют против чего-то, оголяя всё тело. Выходят в общественные места в чём мать родила, и какого-то чёрта гордятся этим. Когда я позволяла себе слёзы, чувствовала, как оголяю душу. Становилась ранимой, чего не могла себе позволить. Так и пошло. Для всех кремень, и только наедине с собой могу позволить раскутать сокровенное, чтобы выпустить наружу эмоции.

Медсестра помешала, я убрала солёные капли, ставя между нами преграду. Она выдала градусник, смерила давление и сказала, что принесёт завтрак.

- Можете позвать врача? - попросила её, намереваясь узнать, по какому поводу вчера Арс закрыл ему рот. Не люблю недомолвок, привыкла видеть картину целиком. Может, была возможность спасти малыша, но Арс принял другое решение? Никогда не прощу ему этого…

- Я передам, что вы его искали.

Она выходит, а я вспоминаю о телефоне.

- Эй, - окликаю, не зная её имени. Чёрт. Выходит так, будто я зарвавшаяся су.. На самом деле голова не очень ясная, обычно я готова произносить речь сразу, без репетиций. - Лена, - добавляю, когда она поворачивается, и различаю бейдж на её груди. - Мне нужен мой гаджет.

- В тумбочке, - она делает попытку улыбнуться, но уже нет той лёгкости, что была за минуту до этого. Я знаю, кого она во мне видит, но сейчас не до неё. Благодарю и пытаюсь повернуться так, чтобы вытащить чёртов телефон.

Наверное, со стороны выгляжу жалко, потому что она спешит мне на помощь, выдавая желаемое.

- Через двадцать минут вернусь с завтраком, - напоминает, и кажется, что именно моя беспомощность заставляет её проявить заботу. - Мне очень жаль вашего малыша, - добавляет, исчезая в проёме, а я долго смотрю на белую дверь, примкнувшую к косяку.

Слова звенят в воздухе, и от них вообще не легче. Она в который раз напомнила мне о том, почему я здесь. Ткнула пальцем в рану и ушла по своим делам, оставив меня наедине с моим горем.

Больно. Невыносимо больно, будто внутрь пробралось что-то живое и поедает мои внутренности. Раздирает острыми когтями, ломает рёбра, совсем как недавно. Заставляет снова и снова прокручивать событие и винить себя. Если бы я осталась дома… Если бы я не торопилась к клиенту…

Делаю несколько вдохов, сосредотачиваясь на дыхании. Прочь все мысли. Я знаю, что переживу этот момент, но он никогда не уйдёт из жизни, потому что я потеряла частицу своей души.

Не думать, иначе можно сойти с ума.

Раз.

Два.

Три.

Я слушаю только собственное дыхание, я растворяюсь в нём, забываю о том, что меня держит на этой земле. Пытаюсь обмануться.

Но это невозможно забыть, именно поэтому мне необходимо правосудие.

- Ты нашёл его, Арс? - спрашиваю без приветствия.

- Мия, мне некогда. Давай позже.

- Просто скажи!

- Нет, пока ещё нет.

Да я бы землю рыла на его месте! Связи есть, найти видео с камер - не проблема. Чем же он занят таким важным, пока я оплакиваю за нас двоих нашего ребёнка?

- Я перезвоню.

Кладёт трубку, разрывая контакт. Будто я только что висела над пропастью, а он держал за руку, и отпустил.