Давлю несколько раз на кнопку лифта, будто от этого он приедет быстрей. Спускаться по ступеням с 18 этажа можно, но дольше, чем едет механический шкаф. Попутно ищу того, кто разрулит с Юлькой. Но она снова звонит.

- Арс, ты приедешь?

- Нет!

- Ты мне сейчас нужен! Я не говорила тебе о ребёнке, потому что только вчера сама узнала.

Ну да, и решила поделиться со мной радостью сейчас.

- Ты сказала женщина?

Каждый день кого-то сбивают на дорогах, может, совпадение. Но отчего-то я начинаю соединять эти два факта.

- Да.

- Она была беременна?

Цифры сменяют друг друга 10,9,8. Еду на первый, но, кажется, что в преисподнюю.

- Я не знаю, может быть.

Чёртова идиотка. Что значит, может быть?

- Юля, я тебя спрашиваю, она была беременна? Блондинка, длинные волосы, красивая, - перечисляю качества. Мы не обсуждали её никогда. Но я уверен, что Юлька интересовалась Мией.

- Не знаю, наверное. Я не рассматривала её.

- Адрес, назови адрес, где это случилось.

И она делает мне выстрел в голову.

- Перекрёсток на Кольцевой.

Это не просто пи… Это пи… мирового масштаба. Вытягиваю руки вперёд, и они дрожат. Уверяю себя, что всё обойдётся, потому что я не враг своему сыну. Да, сорвало крышу от молодой тёлки, но я никогда не хотел, чтобы беременность Мии куда-то делась. Пусть угас огонь, который связывал нас раньше, и я не готов ответить, чья это вина, но такой участи я ей не желал. Им не желал.

Набираю номер, её номер, но теперь он молчит. Не знаю, что творится именно сейчас, в данный момент. Может, её пытаются спасти, а я даже не чувствую ничего. Поворачиваю ключ в замке зажигания, потому что следует ехать, и заставляю себя снова стать Архиповым.

- Мезинцев, - ору в трубку, будто он передо мной в чём-то провинился.

- Арсений, - тут же отзывается. - Какими судьбами?

- Жену к тебе везут. Делай всё, что угодно, лишь бы спасти её и ребёнка.

- Слушаю.

Голос сразу меняется. Он уже не мой старый знакомый, которому я помогал с покупкой квартир, он специалист своего дела.

- Не знаю подробностей, но она беременна, и её сбила машина.

- Какой месяц?

- Седьмой.

- Всё, давай.

Он кладёт трубку, а я газую, надеясь успеть. Будто, находись я там, это что-то изменит. Не верю в Бога, верю в бабки. Но даже сейчас они бессильны, и когда всё заканчивается, меня просто спрашивают, буду ли я забирать то, что должно быть ребёнком. Качаю головой, потому что не представляю, что с этим делать. Куда-то звонить, что-то искать. Он так и не родился, а я думаю только о том, почему именно. Кто стал причиной. Не хватало ещё увековечить это в памяти.

- Ты должен знать кое-что ещё, - говорит Мезинцев, как-то странно смотря.

Ему не переплюнуть Клюеву. Но пусть попробует.

- Давай, говори.

- Она не сможет больше иметь детей.

- Это точно?

- Я верю Карпову.

Молча киваю, а потом жму Егору руку. Знаю, что тут всё проводили по максимуму. Значит, ничего нельзя было сделать.

Говорю, что приеду позже, потому что сейчас следует выяснить всё с Клюевой. Ощущение, будто разрезали грудь и ковырялись там, а потом зашили обратно. Я хотел этого ребёнка, но думать о том, чего никогда не будет, - жить прошлым. Я за настоящее.

- Ты где? - хочется её грохнуть. Нет, реально, взять и придушить собственными руками. Но как только переступаю порог квартиры, которую снимаю Юльке, что-то меняется.

Она испуганно прижимается ко мне и дрожит.

- Она жива? - задаёт первый вопрос, который волнует.

- Да.

- Я не знаю, Арс, я правда не понимаю, как это вышло.

Слушаю молча, отодвигая её и проходя в комнату, где усаживаюсь на диван. Она тут же оказывается рядом, и во мне борются два чувства: убить её и успокоить. Такой я не видел её никогда.

Перевожу взгляд на живот, где ещё ничего не видно. Когда-то Мия начинала с того же, а потом он рос всё больше, словно она проглотила арбуз. Неуклюже переваливалась, как утка, и была счастлива. Смотрю на вторую свою женщину, которая что-то говорит, только всё белый шум. Но приходится включить мозг.

- Ты меня слышишь, Арс? Тебе плохо? - она тут же заглядывает в глаза, а я смотрю в ответ, не мигая. Что она видит там? До каких глубин способна копнуть. Ни любви, ни тоски, ни жалости. Вспоминаю известную фразу.

- А теперь сначала, - я собран по максимуму. Слушаю её сбивчивую речь, в которой она уверяет, что это роковая случайность. Или она превосходно играет, или говорит правду.

- Я боюсь, Арс. Я теперь боюсь, что ко мне всё вернётся.

- Что вернётся? - не сразу понимаю, какую чепуху говорит Юлька.

- Что я тоже его потеряю.

- Типо, карма? - изгибаю вопросительно бровь, и она кивает. Может, головой ударилась в машине?