Скидываю лишь знак вопроса, потому что искренне не понимаю. И в ответ приходит сообщение.

- Надеюсь, теперь ты с ним будешь счастлива.

Четырехэтажные дома из красного и серого кирпича выстроились рядами, образуя строгий геометрический рисунок. Потертый временем кирпич, словно история, записанная на камне. Углы домов украшены рустом, окна в крахмальных наличниках создают ритмичный ряд. Аристократичный город, где за фасадами скрываются противоречия.

Совсем, как в моей жизни.

Ярким акцентом на фоне становятся филенчатые двери с декоративными фронтонами и окнами над входом. Они нарушают строгую гармонию, внося в архитектурный ансамбль ноты индивидуальности. Мне нравится здесь гулять потому, что ни одна дверь не похожа на другую, а ещё в Дублине нет высоток, если не считать пучеглазого здания в двадцать два этажа.

Первое время затянулось на месяц, и мне сняли злополучный гипс. Прихрамываю, но врачи говорят, что всё наладится. Буду верить. Подхожу к невысокому зданию, кивая старушке, поливающей цветы. Миссис Флинн всегда улыбчива, этакое седое солнце Сент-Стивенс-Грина. Я запомнила это название раза с десятого, постоянно меняя в нём буквы.

Поднимаюсь на третий, подволакивая ногу. Надеюсь, Стаса нет. Потому что хочется просто побыть одной. С матерью созваниваюсь ежедневно, последние три дня она на взводе. Пашка не выходит на связь. Только мать не хочет, чтобы и я приезжала, будто боится, что Архипов до сих пор не отошёл.

Знакомые постоянно пишут, спрашивают, что между нами.

Ложь. Боль. Слёзы. Беременная любовница и желание отомстить.

Только сор из избы не выносят. Я не баба с помелом, что на каждом углу будет расписывать, как с ней хреново поступили, и какой муж козёл. Не опущусь до такого.

«Ты на лечении?»

Усмешка скользит по лицу.

«Это Архипов сказал?»

«Вроде, слышала от Гули Рамазановой».

Да плевать, что он говорит. С другой стороны, я здесь, а он там. И, если я могу проигнорировать сообщения, то Арсу приходится иметь дело с реальными людьми, которые очень любопытны. Он не может отмахнуться от вопроса, отшутится. Ему нужна легенда.

«Я в отпуске», - отвечаю на это.

«Бали? Мальдивы?»

Смотрю на дублинские низенькие здания.

«Да. Где-то тут».

Архипов звонил моей матери, чтобы она меня утихомирила. Я не восприняла его угрозы, так решил действовать через тёщу. Поступок настоящего мужика! Как же он опустился до такого?

Лапин почти не пишет, будто хочет закончить любое общение.

«Чем-то обидела?» - интересуюсь.

«Много работы».

«Как всегда», - леплю ему матерящиеся смайлы. Так куда удобнее выражать эмоции, да пребудет сила с их создателем.

«Что с ногой?» - интересуется.

«Могу чесать, сколько влезет. Почему ты не подошёл в аэропорту».

«Мы уже попрощались».

«Но ты пришёл!»

«Там толпа была, не протолкнуться. Ладно, Лин, тут очередной труп».

Я скучала. По многомиллионному городу, где в толпе никогда не найти знакомого лица, по бешенному ритму, по бурлящей жизни. По матери, Пашке и Лапину, который, после того как принял решение за меня, стал своим в доску. Чуть ли не впервые в жизни я позволила кому-то сделать выбор.

Вхожу в просторную квартиру. Только здесь недостаточно места, чтобы Малышев меня не нашёл. Да, благодарна за здесь и сейчас, но мост не построить назад. Я стала другой, он - другим. Не тем, с кем рядом спокойно и уютно.

«Пашка пропал», - пишу сообщение Лапину, когда слышу, как открывается дверь.

- Дома? - в руках Стаса большой пакет, а вторую руку он прячет за спиной.

- Пришла пять минут назад.

- Могли прогуляться вместе.

- Просто хотела подумать.

Он ставит пакет на стол в центре столовой, и я снова в мессенджере, набираю сообщение.

«Мать извелась, он трубку не берёт. Уже три дня так».

Чувствую, как проминается рядом со мной диван, и поворачиваю голову. Перед глазами застыла бледно-жёлтая бархатная коробочка, которые используют для украшений. Судя по размеру, там кольцо. Медленно перевожу взгляд на дарителя. Малышев не улыбается. Он серьёзен и спокоен, а мне становится страшно, потому что предстоит объяснятся.

- Не надо, Стас, - прошу, сглатывая ком в горле. Никаких движений. Не отталкиваю, но и не принимаю подарок.

- Просто открой, - просит, сокращая между мной и коробкой ещё пару миллиметров.

- Не буду.

Глаза в глаза. Раньше внутри всё переворачивалось от такого, сейчас тоже, правда от нежелания, чтобы всё происходило на самом деле. Как настолько разное можно хотеть? Я пылала им так, что сгорела дотла. И как Феникс возродилась. Только не для того, чтобы стать прежней.

Стас роняет голову на грудь и откидывается на диване.