- Чтоб ты спросил, - огрызаюсь. А вообще красный слишком просто и агрессивно. Она кажется мне настолько светлой и чистой, что я не раздумывал, что именно выбрать.

- Скромненько, - подливает масла в огонь товарищ, и я резко захлопываю крышку.

- Да пошёл ты!

Отвалил за него две зарплаты! Да, конечно, до того, что дарил Архипов, мне никогда не достать. Это грёбанное сравнение постоянно всплывает в голове, хотя Галчонок ни разу не ткнула меня в эту тему. Она вообще, кажется, не замечает, что её мир стал другим. С хреново работающим холодильником, постоянно прыгающей по температуре водой, посудой, которую приходится мыть вручную. Или делает вид.

Мне пришлось уступить, и теперь моя берлога свободна. Служившая верой и правдой не одно десятилетие, пребывает в одиночестве, пока её хозяин счастлив. Бесит, конечно, что я не в силах дать Лине другого. Именно сейчас осознаю, что деньги создают комфорт. Раньше вообще было плевать. Кто. Что. Как. Даже не помню, что ел. Просто поддерживал организм.

Работа. Работа. Работа.

А сейчас думаю о том, чтобы вообще уйти. Ради неё. Ради нас. Ради будущего. Или хотя бы слать всех в задницу с их безмерным графиком.

- Красивое кольцо, - заявляет Эдик, - ты же знаешь, - легонько толкает в плечо, - просто завидую.

Мы будто два товарища, которые не сдавались до последнего. Две девки на выданье, одна из которых скоро обретёт семью. Если, конечно, мне не дадут от ворот поворот.

Потеют ладони. Уже и не помню, когда последний раз было такое. Волнуюсь, как на первом свидании. Хотя с Линой у меня его никогда и не было. Но сегодня желаю повторить кое-что особенное.

- Куда едем? - интересуется она, а я не знаю, отчего у меня в голове идиотский план. У каждого иногда бывает такой. Она свой реализовала, хоть я и был против. Архипов и его любовница под следствием, ребёнок у матери Арса. Хреновый финал, но тут уже по заслугам. Покушение на убийство - не шутки, как и покрывательство. И я приложил максимум усилий, чтобы добыть материалы. Так хотела Галя.

- Недалеко, - отзываюсь, съезжая под мост, и останавливаю машину. Она молчит. Слишком долго, и я уже боюсь, что затеял всё напрасно, а потом первой выбирается из салона.

Я привёз её на то самое место, где она пыталась меня оставить, совершив прыжок. Она думала, что прощается с миром, на самом деле она и была для меня этим миром. Достаю стулья, размещая у самой воды, и она садится и молчит, ожидая, к чему это всё. А я вытираю потные ладони о колени, чувствуя, как на лбу проступает испарина, хотя конец марта.

- Знаешь, - начинает она первой. - Я же тогда спасибо тебе не сказала.

Только её прижимающееся ко мне тело сказало куда больше нужного.

- Ты, как воздух, Лапин, - не смотрит в мою сторону, а прямо перед собой. Неужели такой же необходимый? - Как воздух, который не замечаешь, но он есть. Без него невозможно нормально жить.

Округляю глаза, потому что это самое лучшее на свете признание.

- Здесь началась твоя новая жизнь, - напоминаю ей о прыжке. - После того момента ты решила стать другим человеком. Сменила имя.

- Да, думала, так будет проще, но от себя не сбежать.

- Никогда не беги от тех, кто тебе дорог, - забираюсь в карман, потому что можно долго говорить. И от волнения пересыхает горло

- Надеюсь, там не кольцо, - улыбается, и тут же тушуюсь. Замираю, будто застали на месте преступления, и она открывает от удивления рот. - Серьёзно, Лапин?

Моргает так глазами, будто видит призрака.

- Нет-нет, - качаю головой, делая вид, что намерен был сделать что-то другое. - Просто искал ключи от машины.

Она внимательно следит за мной, а я матерюсь мысленно, потому что для неё, как открытая книга.

Поднимается с места, усаживаясь мне на колени, и заглядывает в глаза.

- Стулья не такие прочные, чтобы выдержать обоих, - пытаюсь скрыть неловкость, а она трётся носом о мой нос.

- Если ты мне скажешь правду, я тоже кое-что тебе скажу, - хитро улыбается, и я невольно сглатываю излишнюю влагу. - Покажи, Саш!

- Да нечего показывать, - увожу взгляд, но мы слишком хорошо знаем друг друга. Я больше не могу ей лгать, как все эти годы, скрывая свои чувства.

- Ладно, смейся! - резко вытаскиваю ставшее ненавистным кольцо, держа коробку на своей ладони.

- Белая, - Галчонок вскидывает бровки, и её улыбка именно такая, как я люблю: невинная и тёплая. Она открывает коробку, и улыбка не гаснет. Вижу краем глаза, не хочу смотреть в упор, а она будто застывает и…

Долго смотрит на кольцо, что я не выдерживаю.

- Ладно, что ты хотела сказать?

- Саш, - поворачивает ко мне украшенье, чтобы и я видел этот чертовски мелкий камень, слезу мента. - Оно чудесно.

- Ааа, - отмахиваюсь, не зная, куда себя деть, а она будто нарочно подсовывает прямо в лицо. - Что?