- Мам, у меня встреча, - кидает взгляд на часы, а мы с матерью переглядываемся. Каждый знает, что скрывается за этими словами.

- Паш, - горько произносит она. Просто имя, больше ничего, но он знает, что стоит за тремя буквами, знакомыми с детства.

- Мам, - тут же парирует, слегка улыбаясь, и входит в лифт.

Механизм захлопывает двери, и мы слышим, как уезжает вниз.

- Шалопай, - говорит мать в никуда, и я согласна с ней. Пашке срочно надо жениться на нормальной женщине, ради которой он бросит это ужасное занятие.

- Где была? - теперь вопрос адресован мне, и я раздумываю над ответом.

Про анонима и Арса я не говорила. Пока рано. Как только будет больше данных, покажу всю картину. В ближайшее время детектив должен отправить необходимые сведения, и я пойму, что же за птица - любовница моего мужа. Не удивлюсь, если была судима. Хотя нет, удивлюсь неразборчивости Архипова, который даже носовой платок не брал, если тот отличался по цвету от костюма.

Говорить ли ей про Малышева? Она одна из тех, кто наблюдал за моим разложением, и я представляю, как переживала, что её дочь отказывается от еды, сама себя истязая.

Только она всё равно скоро узнает. Пашка проболтается или кто-то ещё. Если Малыше появился в моей жизни, он так просто не испарится.

Наверное…

Я уже ни в чём не уверена.

- Стас жив. Малышев. Помнишь такого? - говорю, наблюдая за её эмоциями. Они настолько живые, что даже пугаюсь, не подскочит ли давление.

- Как жив?! - прикладывает руки к сердцу, а я пожимаю плечами.

- Как мы с тобой.

- Но, - глаза непонимающе моргают. Она пытается осознать смысл услышанного, а потом останавливает взгляд на мне.

- Это шутка? Мия, - её лицо искажено от неприятия сказанного мной.

- Это правда, мам. Я только что видела его, как сейчас тебя. И даже говорила, - облокачиваюсь о стену руками, проходя в ванную. Не то, чтобы она мне срочно была нужна, просто почему-то боюсь, что как только мать станет расспрашивать о Малышеве, я снова что-то почувствую.

Следует просто переварить информацию, принять её и тогда уже доносить до остальных.

Открываю кран, намыливая руки, и чувствую за спиной её немое присутствие. Хочется резко повернуться и спросить: «Что?». Но пересиливаю себя и не делаю этого.

Всё моё внутреннее спокойствие, наработанное годами, куда-то исчезло. Не узнаю себя, потому что не в силах совладать с эмоциями. Это цунами продолжает накрывать с головой. смывать все преграды, которые я возводила всё это время.

Смотрю на себя в зеркало, наблюдая усталую женщину. Ещё вчера меня коробило от этого слова. И когда кто-то обращался именно так, испытывала к нему антипатию.

Сейчас я именно женщина. Ощущаю себя старой и ужасно усталой.

- Мам, поставь чайник, - говорю, чтобы перестала быть часовым, и она тут же испаряется исполнять просьбу. А я открываю телефон и пишу Лапину.

- Привет. Представляешь, Малышев жив.

Жду поддержки, удивления, напутствия набить Стасу морду.

Сашка тут же читает и присылает обратное сообщение, от которого меня бросает в жар.

- Я знал.

Кажется, я забыла, как следует дышать.

Смотрю на ответное сообщение от Сашки. «Я знал».

Что?! Лапин тоже в курсе?!

Резко опускаю крышку унитаза, потому что срочно следует куда-то сесть, иначе рухну прямо здесь. Духота стягивает корсет, а я плюхаюсь на крышку, держась за раковину, чтобы чувствовать связь с реальностью. Фаянс холодит ладони, и я сосредотачиваюсь на нём, чтобы успокоиться.

Наверное, сел слишком громко, потому что тут же вижу в проёме испуганную мать.

- Всё в порядке, - успокаиваю. - Просто сижу.

Она сдвигает брови, но молчит.

- На кухне удобнее, - предлагает переместиться, а мне хочется остаться одной и высказать Лапину всё, что я о нём думаю. Как он мог поступить так со мной? Гнусный. Негодяй!

Сашка будто чувствует мой гнев и звонит. А мне надо перейти в комнату и закрыть дверь, чтобы хоть как-то заглушить слова, которые намерена высказать ему. Они явно не для материнских ушей, хоть я уже выросла и могу делать всё, что вздумается.

- Да, - отвечаю, - повиси немного.

Сую телефон в карман брюк и допрыгиваю до комнаты, закрывая плотно дверь. Не тороплюсь. Пусть ждёт, потому что виноват передо мной. Потому что…

- Ты козёл, Лапин! - произношу спокойно, хотя внутри всё клокочет.

- И тебе привет, Галчонок, - тут же усмехается в трубку. - Малышев и Архипов - крутые мужики… Странно получается. Всегда тебя спасаю, а выходит, что козёл?

- Ты участвовал в фарсе по поводу его смерти?

- Малышева? - переспрашивает, но не дожидается ответа. - Нет. Смею напомнить, что я даже не работал в органах. Так, студент.