Не хочу сопротивляться. Будто всё это время только и ждала того, что этот мудак меня поцелует. Волна бьётся с неимоверной силой, доски скрипят, влага просачивается из щелей, но пока всё стоит. А я улетаю в прошлое со всеми этими флешбеками.

Стас отстраняется и спокойно берётся за руль, будто ничего не было. Позволяет мне прийти в себя, чтобы не объясняться, и выводит машину на дорогу.

- Что это было? - требую ответа.

- Я хотел вспомнить, каково это - целовать тебя.

- Вот так просто, да? Захотел - вернулся. Захотел - поцеловал. Может, ещё меня в лес отвезёшь, чтобы вспомнить, каково это спать со мной?

- Я никогда так не поступал и не поступлю.

- Нельзя быть ни в чём уверенным, Малышев.

- Если ты хочешь, я исчезну из твоей жизни, - внезапно слышу фразу.

Неужели, мужики все такие идиоты? Сначала дарят счастье, а потом режут без ножа.

- Мечтаю, - говорю не то, что думаю. Во мне кипит злость, потому что меня заставляют быть маленькой девочкой, влюблённой по уши. А я уже давно не девчонка.

- Прости, - вижу, как сжимает руль до побелевших костяшек. - Просто я думал, что мы можем ещё быть счастливы.

- Просто ты эгоист, Стас! - на этот раз говорю, что думаю, а он как-то слишком горько кивает.

Дальше мы едем молча, и эта тишина гнетёт. Но хотя бы везёт с тем, ради кого сюда тащились. Окунёв дома, и очень удивлён моему визиту.

Чувствую себя детективом, потому что ухватилась за нитку клубка, который начинает медленно разматываться.

- Не знаю, где машина, - пожимает плечами мужчина. Пока он говорит с Малышевым, который взял на себя роль следователя, где-то раздобыв форму. Ему идёт, впрочем, как и многое, что он носит. Не зря придумали поговорку про подлеца. Форма заставляет людей говорить, потому я не была против.

Внимательно слежу за мимикой Окунёва. Немного полное лицо, дурацкие усы, лёгкая небритость на щеках и беспокойные глаза. Он боится, но тут неясно: за себя, потому что всё знает, или потому что ничего не знает.

Домашние штаны с вытянутыми коленями, майка-алкоголичка и сланцы, из которых выглядывают грязные нестриженные ногти, отчего пробегает омерзение.

- Вот, - он достаёт кнопочный телефон, начиная искать номер, а я немного удивляюсь, что остались ещё такие аппараты. По крайней мере в Москве не встретишь. Там все из кожи вон лезут, чтобы купить себе последние модели. - Номер Димки. А что он сделал?

Мужик перекидывает взгляд на меня, а я увожу глаза. Противно копаться в чужом белье, искать концы, требовать правосудия. Могу просто отдать это всё в органы, пусть занимаются, их работа, в конце концов. Но кто знает, чем закончится. Узнает про это Архипов, лавочка прикроется. Удивлена, что он ещё не припрятал Окунёва. С него станется.

- Димка это кто? - выплываю из своих мыслей, когда Малышев продолжает допрос.

Чёртова нога снова зудит, и я пытаюсь её хоть как-то почесать.

- Племянник, - тут же отзывается мужчина. - Машину попросил на пару дней и не вернул, - развёл руками в стороны. - А потом деньги привёз. На, говорит, новую себе купишь, - рассказывал он. - А там даже на нашу не хватит.

- Чего в полицию не пошли? - интересуюсь раздражённо. - Мало ли, что он сделал. Может, человека на смерть сбил, а вас посадят.

Окунёв ещё сильней распахивает глаза, смотря на меня, а потом упирается взглядом в гипс. Кажется, сейчас сложит два и два.

- Он же сирота! - заявляет на это.

- Племянник? - переспрашивает Стас, и внимание переводится на него.

- Димка. Как погорел брат с женой, так себе взяли. Ему десять было.

Слежу за кадыком, который ходит туда-сюда. Сглатывает ком, который, видимо, где-то там застрял.

- Убил, да? - Окунёв почти шепчет и смотрит на меня. Брови домиком, и я вижу, как ему страшно. Явно не актёр. Мужик из Кукуевки в растянутых штанах. За его спиной появляется женщина. По всей видимости жена.

- Это кто? - интересуется, поправляя платок. Старая кофта, грязный фартук, в руке зажат маленький совок. Такие, как она собирают грибы в лесу, такие, как мы считаем, что шампиньоны искусственные.

- Да вот, из города приехали, - он заикается. И это новая ступень страха. - Говорит, Димка кого-то сбил.

- Я сказала гипотетически, - вворачиваю словечко, которое им ни о чём не говорит.

- Значит, машину дали племяннику, - подводит итог Малышев.

- Господи, что он опять натворил? - женщина прижимает к груди совок, и слышу, как принимается лаять собака.

Это опять режет слух. Кажется, парень проблемный.

- Нам нужен номер Дмитрия, - говорит Малышев, и усатый тут же согласно кивает. Протягивает телефон, и Стас делает фото абонента, а я решаю надавить.

- Заведомо ложные показания караются законом на срок от трёх до пяти лет лишения свободы.