- Нет у меня ничего. Реально повелась? - смотрит с интересом. - Я не идиот, Мия, чтобы людей убивать.

- Думаешь, твои белоснежные пакеты продлевают им жизни?

Он цокает языком, переключая скорость.

- Не путай! Есть даже анекдот такой.

Он всегда вплетает идиотские истории в разговор. Но это мой брат, и его личная фишка.

- Муж жене говорит, - продолжает Пашка. - Когда имею я - имеем мы. Когда тебя - нас. Так вот. Те, кто меня ищет, делают это сами, понимаешь? Сами. А не кто-то направляет на них ствол. У них есть выбор…

- Они зависимые, Паш, - не могу согласиться. - Там вообще мозги в лепёшку.

- Поверь, они сами решают. Я знаю, что говорю и с кем имею дело. Там мажоры, которым стало слишком скучно жить. Давай не будем об этом. Что с Архиповым, кстати? Почему у матери?

- Марс в Венере, - отвечаю, как обычно, когда не хочу называть истинной причины.

- Серьёзно, - кивает Пашка, будто соглашается с высказыванием. Он сворачивает на нужную улицу и прибавляет ход. - Но по поводу ствола всё же могу договориться, если что, - и я не понимаю, шутит он или говорит правду. - А вот с трупом тяжелее. Выбрала бы кого попроще - проблем не возникло бы. А тут значимая фигура.

Он принимается ржать, а я впечатываю ему кулак в плечо, совсем как в детстве. Годы идут, а он не меняется.

Когда добираемся до места, брат помогает выбраться.

- Дальше, сама, - говорю, неуклюже передвигаясь при помощи костылей. Брюки свободные, потому смогла напялить на больную раздутую от гипса ногу, а вот шлёпки пришлось взять Пашкины, 43 размера. Свои не захотели принимать «располневшую» ступню.

Брат возвращается в машину, а я передвигаюсь ко входу, пытаясь высмотреть знакомое лицо через витрину. Посетителей не так много, впрочем, место не пользовалось популярностью и в моё время. Обстановка сменилась, сделали ремонт и перекрасили стены в другой цвет, поставили другую мебель. А вот название осталось прежним. Не сама вывеска, именно слово.

Никаких швейцаров, конечно же, потому тщетно пытаюсь ухватить большую ручку дверей, за которыми скрывается прошлое. Очень неудобно.

Сколько я не была здесь? Лет десять? Пятнадцать? Полвека? Память отодвигает границы, кажется, это было вообще в какой-то другой жизни. ВУ чужой жизни, которую я как-то просмотрела за пачкой попкорна.

Кто-то за моей спиной протягивает руку, хватаясь за ручку, и открывается дверь.

- Спасибо, - говорю машинально, и понимаю, что это Пашка.

- Так и знал, что не справишься, - улыбается брат. - Могу внутрь на всякий войти.

- Не надо, - боюсь спугнуть того, кто назначил встречу. Иди уже.

- Как знаешь, - он тут же направляется к машине, и я благодарна за то, что брат меня слышит сразу. За то, что он вообще здесь. Правда, в детстве было наоборот. Ему необходимо было повторять всё по 300 раз.

Внутри, как раньше. Несколько официантов и администратор зала. Никто не торопится меня размещать, а я скольжу глазами по посетителям. Одни незнакомцы. Две пары сидят вместе по разным сторонам кафе. Явно ко мне не относятся. Какая-то девушка печатает в ноуте, и мужчина бросает на меня косой взгляд, но тут же теряет интерес. Это он?

Решаю, что меня аноним точно знает, потому подойдёт сам. А я не буду, как идиотка, спрашивать у людей: не меня ли вы ждёте?

Прохожу и усаживаюсь у окна, когда подходит официантка. Решаю заказать просто кофе, чтобы не сидеть за пустым столом. Укладываю сумку рядом и оглядываю зал. Старый, но с новыми дырками, что называется. Интересно, Арчик всё ещё хозяин? А его жена терпит вечные измены?

Проходит восемь минут, но никто не торопится подсаживаться. Скоро придёт Пашка проверять, как я тут. Отпиваю горький кофе, совсем, как моя жизнь сейчас. Удивительно, что у кофе столько сортов, что можно описать любое настроение. Моё сейчас - чёрный без сахара.

Накрывают воспоминания и ностальгия. Не думала, что место вызовет настолько много эмоций. Может, дело в сбитом гормональном фоне?

Спиной ощущаю чей-то взгляд, потому оборачиваюсь. Не сразу понимаю, что человек, стоящий в дверном проёме, имеет ко мне какое-то отношение, потому что не узнаю его. Он делает несколько шагов навстречу, и я распахиваю глаза шире. Сердце предательски бегает внутри, то падая вниз, то взлетая под самое горло, и, кажется, проходит вечность, пока аноним оказывается рядом.

Слов нет, они застряли где-то внутри, потому что я понимаю, что именно он и есть мой информатор. Задеваю локтем костыль, и тот падает на кафельный пол, но тут же устанавливается рядом, заботливо поднятый тем, кто решил открыть глаза на Арса. Вопросов слишком много, но не могу задать ни один, потому что слишком удивлена. Потому что сейчас незнакомые цифры превратились в слишком знакомое лицо.