Около двух недель назад я встретила знакомую. Она не улыбалась, а прикрывала ладонью беззубый рот. Всё просто настолько, что у меня волосы встали дыбом. Она променяла не лучшую ночь любви с каким-то полоумным садистом на однушку в центре. Он избил её до беспамятства, выбил зубы. Но она довольна, чёрт возьми. Она счастлива! Такая явно придёт покрасоваться на похороны своего мужа в новой шляпке и платье.

Вот наше общество.

Моя мать будто из другого мира, и я мечтала, чтобы в моей жизни появился такой же мужчина, как отец, потому что их любовь была ощутима. Она покрывала не только их, но и нас с Пашкой.

Жаль такого больше не делают. Я не чувствую от Арса подобного, не испытываю этого сама. Страсть улеглась, сменившись какими-то спокойными чувствами. Порой будто соседи. Словно два человека, которые должны выполнять никому не нужные действия.

Я рассказываю, где я и что со мной, и она не причитает, а просто слушает.

- Как ты, - наконец, задаёт вопрос.

- Умираю, - признаюсь.

- Я приеду вечером.

- Нет, мам, лучше завтра. Хочу побыть одна.

Настроение будто резко меняется. Мне кажется, что именно завтра стоит начинать говорить с людьми.

- Я всегда рядом.

Звонок разъединяется, а отворачиваюсь к окну, потому что снова слёзы. Чтобы не видно было никому, ведь они лишь мои. Забываю о таблетке, и дрёма приходит сама. Полузабытьё, в котором меня качает на волнах тревоги и отчаянья.

- Она приняла седативное, - слышу из-за приоткрытой двери, и не могу понять, сон это или явь.

Шаги приближаются, но я не размыкаю глаз.

- Вам лучше уйти, - снова голос медсестры.

- Я подожду, - звучит мужской, и он точно принадлежит не Арсу.

Притворяться спящей нет смысла, потому поворачиваюсь к посетителю, и вижу незнакомого мужчину в форме.

- Я от Лапина, - горько вздыхает, будто ему вообще здесь быть настолько отвратительно, что он еле сдерживается, чтобы не свалить подальше. - Расскажите всё по порядку, как было.

Он расстёгивает чёрную папку из кожзама и усаживается ровно на то место, где ещё недавно сидел Арс. Молодой и непривлекательный. Не чета Лапину.

- Почему Александр сам не пришёл? - интересуюсь.

- За бабой бегает, - усмехнулся неприятный парень, и я отметила, что у него не хватает одного жевательного зуба.

Лапин был тот ещё ловелас. В школе гремела слава о его похождениях, но я всё делила, что называется, на два. Нет, конечно, он симпатичный и девчонки были не против с ним встречаться, но с количеством придуманных им героинь явно переборщил. Говорили даже про учительницу в музыкальной школе, где он по велению сердца или бог знает какого органа проучился несколько месяцев игре на гитаре, а потом осознал, что это не его, и ушёл в закат.

Мне всегда было легко с Сашкой. Виной тому моя пацанская внешность или характер, но он видел во мне больше товарища, нежели противоположный пол. Девчонок он называл не иначе, как, цыпы, потому что тёлки, которых он гонял летом у бабушки, плотно засели в его голове с образом коров. Иногда мы даже обсуждали новеньких, если они попадали в школу, но не могу сказать, что отношения были уж такими близкими. Просто одноклассники, которым иногда не лень потрепаться.

Мы стали ближе в тот период, когда произошло несчастье с отцом. Сашка будто почувствовал во мне родственную душу, потому что его родители в тот период разводились, а он принял сторону матери. Хрупкая и ранимая, она терпела побои, пока, наконец, не решилась уйти. Наверное, рвение защищать людей у него потому и родилось, что он ненавидел отца. Презирал настолько, что хотел отомстить. Кстати, так и вышло.

Кто-то считает, что он превысил должностные обязанности, воспользовавшись тем, что в органах, но на тот период его отец, любитель распускать руки, обзавёлся второй семьёй. Сашка просто наблюдал, не желая сближаться с новыми родственниками. Принадлежность к его отцу, наоборот, говорила о том, что от них следует держаться подальше. Только увидел сожительницу избитую, будто крышу сорвало. Мать вспомнил, которая теперь хоть жить начала, преобразилась. И потащил даровавшего жизнь на исправление года на три. Кого-то родные отмазывают, тут вышло наоборот.

Самое интересное, что при всей своей любвеобильности Лапин женился на работе. Дома его никто не ждал. Он имел необременительные связи, которые устраивали всех участников. Удивительно, но эти его Нины и Риты знали друг друга. Может, у них даже общие встречи были, тут я не сильна в информации. С Лапиным мы поддерживали отношения, но общались редко и поверхностно. Например, как теперь.

Только неприятно почему-то стало, что послал другого, когда мог приехать сам. Дружба против цып, и я проиграла. Говорят, что между полами не может быть чего-то светлого, но я никогда не рассматривала его, как предмет сексуального влечения.

- Что за женщина? - поинтересовалась у щербатого. Снова в памяти всплыли слова Карпова про биологические отходы, и я тряхнула головой, чтобы не уйти в горе.