- Что бы ни случилось - знай: я к тебе вернусь, - он читает с листа, но тут же замолкает, будто о чём-то задумываясь, а потом сворачивает листок и тянется через меня, чтобы положить его на тумбочку.

- Сейчас я уйду, - оповещает меня, и я уже набираю воздуха в лёгкие, чтобы сказать: как это ожидаемо, и ввернуть шуточки по этому поводу. - Но прежде ты меня выслушаешь, хочешь ты того или нет. Мне пришлось исчезнуть, и в этом только часть моей вины.

- Неважно…

Но он будто не слышит, продолжая тираду.

- Из-за моего дяди погиб один парень, сын компаньона отца. Фамилию называть не буду, но это известная семья, где есть понятия чести и кровной мести. Дяде пришлось уехать, и отец пытался примириться с ними, только ему дали понять, что так просто всё не будет. Семьёй дядька не обзавёлся, и ближайшими к нему были мы с отцом. Трогать его никто не стал бы, потому выбор пал на меня. И отец понял, что единственный шанс - спрятать меня под землёй.

Стас сидел, сложив руки в замок, и смотрел на скрещенные пальцы, а не на меня. Он так пытается врать, ему тяжело говорить или жене намерен давить на меня?

- Всё произошло слишком быстро, чтобы я мог сам тебе что-то сказать. Люди отца приехали, забрали телефон, привезли к самолёту, где ждала только сестра.

- Лера, - усмехнулась я. - Серый кардинал.

- Она сказала, что всё ненадолго. Что, как только отец найдёт решение, - я вернусь. А я просил дать возможность тебе позвонить.

- Дай угадаю, - задумчиво прислонила палец к губам, - тебе не дали?

Стас не обращает на мои реплики внимание, а просто говорит дальше.

- Она уверяла, что нельзя поддерживать с тобой связь, потому что иначе, и ты будешь под угрозой. Что это серьёзные люди, которые так просто не поверят в то, что сын Малышева погиб. Лера обещала передать тебе письмо, в котором я всё написал тогда.

Поворачиваю голову, смотря на свёрнутый листок. 2016… Это оно? Это то, о чём говорит Стас?

- Я даже не знал, куда летит самолёт, и сколько времени займёт это НЕДОЛГО, - выделил он слово. - Но я НИКОГДА не переставал думать о тебе!

- Ты мог позвонить!

- У меня не было телефона, - поворачивается в мою сторону.

- Восемь лет?! - удивляюсь его наглости.

- Сначала. И были люди, которые следили за тем, чтобы я не нашёл способ связаться с тобой.

- Очень удобно! - фыркаю.

- Я писал тебе!

- Что?! - искривляю лицо в недоумении. - Писал? - переспрашиваю, будто ослышалась.

- А ты мне отвечала!

Я теряю дар речи, и кажется, схожу с ума, пытаясь понять о чём он, а Стас открывает в телефоне фотографию и суёт мне под нос печатные буквы с моей аватаркой. Это реально моя страница!

«Любимый. Где бы ты не был, знай. Моя любовь не ведает горизонтов».

- Ты издеваешься?

Смотрю на Малышева, как на идиота. Да, он показывает мою страницу, и это писала я, но только не ему. Вернее, ему, но только мёртвому. Чёрт, это реально странно, но я обращалась к нему на стене в соц. сети, как это делают многие. Я даже не могла предположить, что он жив и читает послания!

- Это просто слова, - не знаю, как объяснить.

- Для меня.

- Нет, - начинаю злиться, - то есть да, но…

Это настолько сложно, что я не знаю, что ещё сказать.

- Я не мог связаться с тобой напрямую, но тот, кто присматривал за мной, отправлял письма сестре. И она уверяла, что они доходят до тебя.

- Ложь, - качаю головой, понимая, что запутываюсь ещё больше.

- Но она говорила, что встречается с тобой, а потом я находил на твоей стене эти записи. И они были адресованы мне, Мия!

Закатываю глаза, не зная, что ему ответить.

- Даже не могла предположить, что такое может быть, - говорю, отворачиваясь. Грудную клетку будто вскрыли и мяли то, что в народе зовётся душой. Тянули жилы и делали невыносимо больно. Всё потому, что где-то в глубине я всё ещё чувствовала к этому человеку что-то. Он лжёт. Он всё нарочно выворачивает так, чтобы не быть виноватым.

- А тебя не смущало, что я тонула в своём горе? - я злюсь. Невыносимо злюсь на то, что он пытается обелить себя.

- Сестра говорила, что это спектакль для других. Никто не должен был догадываться, что я жив. Я думал, ты просто играешь роль.

- Роль? - принимаюсь оглядываться, надеясь разыскать что-то тяжёлое, и вытаскиваю подушку, кидая в его сторону. - Ты совсем уже, Малышев? Я умирала! - кричу, будто он иначе меня не услышит. - Я умирала гребённое количество раз, потому что любила тебя! Человека, недостойного для любви. Ненавижу! - ставлю жирную точку, намереваясь сбежать из этого места, из его жизни, но Стас тут же перехватывает меня, пытаясь успокоить.

- Я клянусь, что каждый день думал о тебе, - быстро шепчет на ухо, - что посылал письма Лерке, которая передавала на словах, что ты ждёшь. Что ты понимаешь серьёзность происходящего.