Я их тех, кто верит в первую и единственную любовь. Всё остальное - рядом не стояло. То, что было у нас со Стасом, сложно описать одним словом. Это буря, торнадо, слёзы радости, головокружение от одного касания, весь мир у твоих ног…А потом слёзы. Столько, что, казалось, им не будет конца. И боль. Гнетущая, давящая, сводящая с ума.

Казалось, всё забыто, забито, зарыто на те самые метры глубоко под землю. И есть привычка приходить туда изредка. Мне даже казалось, что он говорит со мной именно там. Чёртова идиотка.

- Зачем ты купил это место? Оно никогда не приносило дохода.

И хочется добавить: будто было проклято.

- Ты всё равно не поверишь.

Не спешит есть, а продолжает смотреть на меня. Как удав на кролика. Но я уже не та робкая девчонка, которая таяла от одного его голоса.

- Попробуй, - пожимаю плечами, снова отправляя часть салата в рот.

- Из-за тебя, - говорит, не моргая. А я делаю вид, что эти слова для меня ничего не значат.

- Ясно, - отвечаю просто, чтобы хоть что-то сказать.

- Ты не веришь.

- Это важно?

- Да. Это важно, Мия.

Поднимаю на Стаса глаза, потому что новое имя принадлежит мне новой. Моему миру, в котором ему нет места. А он мертвец, который не должен называть его.

- Я не верю ни одному твоему слову, Малышев!

Отодвигаю от себя тарелку, потому что кусок в горло больше не полезет.

- Когда я вернулся, ты была уже замужем, - исповедовался он.

- Странно, правда? - усмехнулась. - Следовало носить траур всю жизнь?

- Я тебя не виню.

- Что? - округлила глаза. - Ты не винишь меня? - уложила ладонь на своё сердце. - МЕНЯ?

- Мия, - его рука снова касается моей, и чуть не подбрасывает вверх от разряда, который проносится между нами.

Ничто не проходит бесследно. Я любила только этого человека, сидящего напротив, а для Арса у меня было что-то другое. Более спокойное и размеренное. Но чувства, да.

Сейчас внутрь влезли большой ложкой и мешали, взбалтывая всё, что когда-то улеглось.

Хотелось его обнять. Просто прижаться и вспомнить, каково это было. Но нет. Я другая. А он мёртв. И пусть так это и остаётся.

Что имеем?

Сломанную дважды жизнь и желание послать всех к чертям собачьим.

Я всё ещё сижу в кафе, принадлежащем Стасу, и прошу себя встать и уйти. Грешу на ногу, потому что не такая поворотливая и мобильная, как раньше. Надеюсь, хотя бы Пашка сдержит обещание и придёт за мной вовремя.

- Я вернулся к тебе, но…

- Спустя восемь лет? - не могу понять, что за чушь он тут городит.

Я реально думала о том, чтобы последовать за ним. Видела в нас Ромео и Джульетту местного пошиба. Вот же идиотка. Хорошо, что ничего не сделала, потому что имею стержень, который и помогает мне подниматься с колен и снова идти дальше.

- Нет, не восемь лет. Четыре.

Смотрю на него, как на идиота, припоминая, что было четыре года назад. Будто это вообще имеет значение.

Плевать. Качаю головой, будто говоря ему, что всё бессмысленно. Что эта встреча вообще не должна быть.

Да, я жаждала увидеть анонима, но, наверное, лучше бы мне было ничего не знать, потому что теперь в моём сознании какой-то хаос. Думала, что не будет хуже? Что Арс - последняя капля? Получите - распишитесь.

- Не могу сказать, что рада тебя видеть, - наконец, произношу. - И это всё следует закончить.

- Мия, - он вкладывает в слова слишком много эмоций. В них звучит какая-то тоска, боль, желание быть услышанным. Грудь набрала слишком много воздуха, кажется, слов будет тьма. Но он молчит, а потом просто выдыхает, будто решает ничего не говорить.

- Как долго ты в городе? - задаю вопрос.

- Пару месяцев в году, потом уезжаю.

- Неужели, в Испанию? - усмехаюсь, вспоминая номер, и он кивает.

Отчего-то чувствую себя надменной дурой, потому сбиваю спесь. Да, он виноват передо мной. Его поступок настолько меня подкосил, что не было света в конце тоннеля. До него я не думала, что вообще на свете может существовать такая любовь. И не думала, что можно так долго и беспросветно умирать.

- Выставлю тебе счёт за цветы, - смотрю на него, и Стас поднимает на меня глаза, заставляя внутренности скрутиться в жгут. Будто не было между нами всех этих лет, и мы снова в этом чёртовом кафе, где я работаю. - Те, что на твоей могиле, - говорю, отворачиваясь.

- Я готов оплатить всё, что скажешь, - тут же соглашается.

- Что на счёт угробленных лет и надежды на будущее?

Он просто смотрит, как раньше. И молчит. А я опять ловлю себя на мысли, что не в силах держать язвительность внутри.

- Как давно купил кафе?

Вопросы сыплются один за другим. Не знаю, к чему мне эта информация, но язык будто не подчиняется и дальше интересуется всем, что связано с Малышевым. Он сказал, что это из-за меня. Врёт?! Определённо. Только зачем? Неясно, какого чёрта вообще сидит передо мной весь такой красивый.

- Приобрёл почти сразу, как вернулся.

- Для чего?