Помню мать говорила, чтоб шёл так, а он ногой снимал соседний ботинок, не отдавая меня отцу. Сам донёс до комнаты, а я просила никому не говорить, что на самом деле было.

- Они так и не узнали? - поворачивается ко мне, и я понимаю, что он тоже думал о том дне.

- Догадывались, - нехотя отзываюсь. - Я же была не в адеквате.

- Надеюсь, сейчас могу тебя спокойно оставить. Прыгать с моста не будешь?

Он серьёзен, но продолжает смотреть куда угодно, только не на меня. И я чувствую, что не только я нуждаюсь в Лапине, но и он во мне.

- Останься, - произношу негромко, оказываясь совсем близко. Сделала уже одну глупость, норовлю идти дальше. Его глаза слишком быстро бегают, когда он смотрит на меня, а потом внезапно притягивает к себе, впиваясь поцелуем в мои губы. Рука на затылке, вторая на моей талии. Всегда мягкий, сейчас он не похож на Лапина, и забываю, что это именно он, отзываюсь на сей раз.

Его рука скользит ниже спины, сжимает ягодицу, только не спешу отстраняться. Знакомый до боли запах проникает в лёгкие, насыщает меня изнутри. Я всегда лишь смотрела на Сашку, слушала. А теперь осязаю, понимая, как это неправильно, и вместе с тем желанно.

Прохожусь руками по его спине, придвигаясь ближе. Ощущаю, что он завёлся, и от этого бросает в жар. Как же это, чёрт возьми, неправильно. Я так боялась порушить дружбу, и вот теперь…

Уворачивается от губ, переходя к шее, и запрокидываю голову, потому что не желаю, чтобы он останавливался. Есть здесь и сейчас. И в этот момент понимаю, что хочу этого мужчину.

Он нежен и в то же время страстен. Но не торопится снимать одежду ни с меня, ни с себя. Есть ещё возможность остановиться, но я её упускаю.

Мои руки подныривают под его свитер, нащупывая ткань майки, а потом забираются и под неё. Тёплый. Неимоверно тёплый, что хочется прижаться кожей к коже.

- Подожди, - останавливаю, и он застывает, как провинившийся ребёнок, будто боится, что снова сделал что-то не то. - Надо снять, - тянусь к пуговицам на блузке, и он резко дёргает в стороны полы, отчего пуговицы прыгают по полу, укатываясь горошинами.

- Я слишком долго ждал.

Она всегда была недосягаема, своевольна, желанна. А я грелся в её лучах просто потому, что не хотел всё портить. Лучше так, чем, получив отказ, навсегда быть за периметром её жизни.

Намекал.

Однажды послал валентинку и не подписал. А она приняла на чужой счёт. Потом ещё больше сблизились из-за её отца. Вернее, когда она его потеряла. И снова не говорил. Ни к месту. Надо ждать.

Галчонок не видела во мне кого-то больше, чем просто друг. Я не настаивал. Да и кто виновен, если душа не лежит. Но всегда ощущалась близость и родство между нами. Мной. Ею. Она не раз говорила спасибо.

Со слезами, с улыбкой, просто обняв, просто кивнув, просто находясь рядом. Так повелось, что я ждал, когда она, конец, обретёт своё счастье, чтобы стать и самому счастливым, потому что я существую для неё, а она для кого-то другого.

Пуговицы вразлёт. Катятся колёсами по комнате. Той, куда однажды я принёс её, дрожа от холода. Казалось, только шли рядом, и вот уже она на парапете, а я в несколько шагов рядом, только не успеваю, как она, напоследок глянув в мои глаза, прыгает. Дурочка, идиотка малолетняя.

Прохожие достают телефоны, а я в несколько шагов оказываюсь тут же, перемахивая через перилла. Хорошо, что умею плавать. Иначе…

Иначе бы она утонула.

Течение не такое сильное, это и спасает. Вода не такая холодная, как бывает в октябре. Хватаю за куртку, не видя лица. Когда бы успела нахлебаться? Только тут не случайно. Намеренно всё делает.

- Галя!

Тащу на себя. Мост позади. Надо выбраться на берег, и я гребу к нему, держа в руках самое ценное: чужую жизнь.

Она не спрашивает, зачем спас, а просто плачет, откашливаясь. Или вода на её лице, не знаю. Просто трясется, уткнувшись в мою мокрую футболку, пока с нас течёт. Слышу, как мне свистят с моста, но не обращаю внимания. Плевать хотел на тех, кто там. Потому что сейчас важен лишь одному человеку.

- Ну, Галь. Время лечит, слышишь? - глажу по мокрым волосам, понимая, что именно благодаря её прыжку могу касаться. Сказать ей?

Заткнись, Лапин. Заткнись. Вообще не к месту.

- Всё пройдёт. Помнишь? Было уже такое. Тогда с отцом. Сейчас легче, правда?

Хочу напомнить опыт, только она ещё больше хватается за меня. Маленькая. Даже мне ощутимо, как горит её душа. И мелкая дрожь будто усиливается.

- Помощь нужна?

Две девчонки останавливаются рядом. Без телефонов. Просто. Обычные девчонки, у которых ещё осталось понимание человечности.

Качаю головой, прижимая к себе Галчонка. Знали бы они, как сейчас одномоментно счастлив и умираю от того, что она хотела от меня уйти.

Ото всех. Только потому, что Стас погиб.