В какой-то момент Саратеш вышел из воды и устроился под шатром, его взгляд, тяжелый и горячий, был прикован к нам. А Ильхом неожиданно прижался ко мне сзади в воде. Его руки скользнули с моих боков на живот, прижимая меня к себе.

— Космическая моя… — он прошептал это прямо в ухо, губами коснувшись мочки. Ягодицами я ощутила твердый, мощный упор его члена, скрытого лишь тонкой мокрой тканью. Волна слабости прокатилась по ногам. — Я хочу тебя…

— Здесь? Сейчас? — выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Влага между ног уже не имела ничего общего с водой в бассейне.

— Везде. Всегда, — голос моего адмирала звучал низко и властно. Он развернул меня к себе и подхватил на руки. Мои ноги сами обвили его торс, пятки сошлись на его пояснице. Я чувствовала каждое движение его мышц, когда он выносил меня из воды. — Целуй!

— Просишь? — хихикнула я, но звук вышел нервным, прерывистым.

— Приказываю. Хочешь поиграть? — спросил Иль, пристально глядя мне в глаза, оценивая мою реакцию. Его пальцы впились в мои бедра. — Сегодня ты подчиняешься, а я веду. Поняла?

— А Сар? — бросила я взгляд на второго мужа. Он сидел на краю шатра, его кулаки были сжаты, а взгляд буравил нас с такой интенсивностью, что по моей спине снова побежали мурашки, но теперь от чего-то острого и запретного.

— Он сегодня будет учиться, — хмыкнул Ильхом, не выпуская меня из объятий. Его голос стал тише, интимнее, только для меня. — Если уйдет, то останемся вдвоем пока. А если его гениальный мозг поймет правила игры, то получит и свою награду.

— Хорошо, — сдалась я, с облегчением и волнением отпуская роль инициатора. Внутри всё трепетало в предвкушении. — Командуйте, адмирал Гросс!

Юлия

Ильхом донёс меня до шатра и опустил на мягкий, упругий матрас. Его не смущало, что я намочу поверхность — с моих волос и купальника струилась вода, оставляя тёмные пятна на светлой ткани.

— Ю нужно полотенце, — пробормотал нерешительно Саратеш, но сам пожирал меня взглядом, который обжигал и будоражил.

— Не нужно, Сар, — сказал Гросс, и на губах расплылась коварная улыбка. Его рука, тёплая и шершавая, костяшками пальцев провела от выреза лифа вниз, по животу, к самой линии бикини. — Наша девочка сегодня будет очень мокрой.

Сар глухо закашлялся, но не сделал ни шага, чтобы уйти. Он замер, как зачарованный, наблюдая, как пальцы Ильхома зацепляются за край моих трусиков.

Иль не спешил. Его движения были нарочито медленными. Первый муж стянул нижнюю часть купальника, освобождая кожу, и бросил мокрую ткань в сторону. Потом взялся за застёжку лифа. Щёлк! Грудь освободилась, и прохладный ветерок коснулся набухших, невероятно чувствительных сосков. Я ахнула, инстинктивно пытаясь прикрыться, но Ильхом мягко, но неотвратимо отвёл мои руки в стороны, прижимая запястья к матрасу. Его глаза горели тёмным синим пламенем, дыхание стало частым и глубоким. Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала его горячее дыхание на губах, но поцелуя не дал. Лишь прошептал: «Моя».

Затем Ильхом встал, и одним резким движением спустил с себя плавки. Теперь мы оба были обнажены под пристальным взглядом Саратеша. Воздух между нами накалился, стал густым, как мёд.

— Хочу вас, — простонала я, теряя контроль. Руки снова потянулись было прикрыть грудь, но вместо этого ладони сами легли на неё, пальцы слегка оттянули упругие соски. Я выгнулась, бессознательно раздвигая ноги, предлагая, приглашая. Мой взгляд метнулся от Ильхома к Сару и обратно.

Терпение Гросса лопнуло. Он присел рядом, придвинулся ближе, его бедро прижалось к моему. Одной рукой он ухватил за моё запястье, а другой ладонью — провёл по моему лобку, заставляя всё тело содрогнуться в предвкушении.

— О… — вырвалось у меня, когда его пальцы нашли то, что искали. Они осторожно, но уверенно раскрыли влажные, чувствительные складки. Большой палец легонько провёл по бугорку клитора, и по мне пробежала судорога наслаждения. Иль собирал мою смазку, обильно сочащуюся от возбуждения. Я чувствовала каждое прикосновение и тихо всхлипывала. Дикий, жгучий стыд от того, что за этим наблюдают, смешивался с таким же диким, всепоглощающим возбуждением. Я была полностью открыта, выставлена напоказ, и от этого становилось только жарче.

— Что вы делаете? — прошептал Саратеш, и его голос звучал хрипло, почти срываясь. Сам он неосознанно поправлял ткань плавок, пытаясь скрыть или, наоборот, устроить поудобнее очевидную, мощную эрекцию.