Я тоже открыл «Единение» и нашел новый канал — «Голос извне». Первая публикация, теплая и странная, уже висела там. Я читал ее вчера, помогая править текст, и тогда не понимал цели. Такие слова уместны в личной переписке, но не для всеобщего обозрения.

— Это может стать проблемой, — закончил читать Ильхом, как раз в тот момент, когда в кухню влетела счастливая Ю с камерой. Адмирал мгновенно сменил выражение лица. — Космическая, это прекрасно!

— Да? Спасибо! — жена слегка покраснела от похвалы и уселась за стол. — У меня столько идей для следующих постов!

— Ты же изначально хотела писать о Харте, о быте, — голос Гросса был мягким, без нажима. — А тут выставила что-то очень… личное. Зачем?

— А я решила, — загорелись ее глаза, в них вспыхнул тот самый огонь, который я видел, когда она рассказывала о своих земных проектах, — что буду топить не только ваши личные льды, но и льды всего Кхара!

Она посмотрела на нас по очереди, и ее взгляд стал серьезным. Я вдруг увидел в ней не просто свою эмоциональную, страстную жену, а взрослую женщину, которая точно знает чего хочет.

— Я не дурочка, Ильхом. И я все еще умею наблюдать, думать, анализировать. Я месяц живу среди вас, вижу ваш быт, ваши ритуалы, ваши глаза. И я поняла кое-что. Ваше общество… оно не просто закостенело в традициях. Оно больно. Вечный голод, чудовищный перекос населения, недостаток энергии — все это сделало из представителей развитой цивилизации… изголодавшихся зверей в красивых костюмах.

Она сделала паузу, давая нам вникнуть.

— Мужчинам не хватает не только энергии. Им не хватает тепла. Простого человеческого тепла. Любви. Заботы. Даже элементарной смелости посмотреть в глаза женщине и сказать что-то, кроме официальной формулы. А вы… вы возвели женщин на пьедестал, а потом накрыли их золотой клеткой, отрезав от себя единственный источник не только энергии, но и простой человечности. И теперь сами, как шакалы, грызетесь друг с другом ради толики внимания, ради крох чужого поля. Я не осуждаю, нет! Таковы закономерные процессы выживания в условиях перманентного энергетического голода. Но это — тупик.

— И что ты предлагаешь? — спросил я тихо, хотя ответ уже начинал складываться в голове.

— Я предлагаю показать, что можно жить иначе, Саратеш. Иначе любить. У вас есть развитые технологии, медицина, прекрасные города. Но вы напрочь забыли, что помимо развития гаджетов и законов, есть еще одна часть, которую тоже надо прокачивать. У нас это называется человечностью. Простотой. Искренностью. Своими постами, своей жизнью здесь с вами, я хочу показать, как можно жить в Империи, соблюдая ее законы, но при этом оставаться… живым. Как можно обрести кусочек свободы и счастья, не ложась всем скопом на жертвенный алтарь системы.

Она закончила и смотрела на нас, как бы проверяя, поняли ли мы. Ю говорила правильные, даже очевидные вещи. Но услышь я эту речь месяц назад, до встречи с ней, я бы не понял. Я бы высмеял. Я бы увидел в этом сентиментальную чушь слабой переселенки.

Сейчас же, стоя на кухне своего нового дома, с чашкой рафиса в руке, глядя на свою жену и на кхарца, который должен был быть моим соперником, а стал… побратимом, я понимал. Понимал с ледяной, безжалостной ясностью — Ю была права. Абсолютно.

И ее «голос извне» был не блажью. Это была первая тихая декларация войны самой сути Империи. Войны, которую Ю собиралась вести не оружием, а теплом. Не разрушением, а примером. Нашим примером.

И мы, двое ее мужей, стояли на передовой этой странной, тихой революции.

Юлия

Завтрак прошел на удивление спокойно. Мы разговаривали, я заваливала мужей планами по ведению блога, ела, смеялась над их шутками и старалась запомнить каждую рекомендацию.

Начиная этот блог с целью растопить хотя бы часть сердец кхарцев, я понимала — затеваю маленькую революцию. Цель казалась мне благородной. Можно было бы сложить лапки, просто жить и наслаждаться всем, что имею. Но сдаваться и довольствоваться малым не в моей натуре. А после того, как я обрела семью в лице Гросса и Алотара, мне наконец-то стало по-настоящему спокойно и безопасно. Не будем забывать, я землянка! Мои базовые потребности — крыша над головой, еда, защита — были удовлетворены. Появились новые: самореализация, творчество, жажда к приключениям.

— У меня есть предложение, — сказал Саратеш, когда трапеза подходила к концу.

— М-м? Что за предложение? — я намеренно наклонилась к нему ближе, тепло улыбнувшись. Его скованность и растерянность все еще были заметны, но в глазах уже появлялись искорки доверия.