Мои мужья тоже заметили других гостей. Их взгляды стали оценивающими, острыми. Но, к моей гордости, они не стали ни выставлять напоказ нашу «странность», ни, наоборот, подстраиваться. Они остались собой. Ильхом громко смеялся, подхватывая меня на руки, чтобы перенести через особенно холодный поток. Саратеш, забыв про сдержанность, кормил меня кусочком сладкого фрукта прямо с пальцев, не отрывая от меня своего сосредоточенного, горячего взгляда. Мы просто были . Без вопросов, излишнего одобрения, без этой пресловутой кхарской сдержанности.

И на нас, конечно, смотрели. Женщины — с холодным недоумением и скрытым осуждением. Мужчины — с целой гаммой чувств: у некоторых в глазах мелькала та самая плохо скрываемая зависть, у других — полное непонимание, как можно так обращаться с Женщиной, и… с Женщиной, которая так позволяет. Все мои планы по завязыванию светских знакомств растворились без следа. Мне было не о чем с ними говорить. Да и после увиденного я не хотела.

Последний день мы с мужьями посвятили главному зданию. Набрали процедур на целые сутки. Это был мир абсолютного, стерильного сервиса: тихие залы, дроиды с щупальцами-манипуляторами, ни одного постороннего кхарца, дабы не нарушить «восстановление энергетического поля». Странные обертывания теплой, пахнущей пряностями глиной, массаж, от которого мышцы становились как вата, ванны в желтоватой, пузырящейся воде, маникюр, педикюр, уход за волосами… К вечеру я чувствовала себя невероятно уставшей, но сияющей куклой. Дорогой, ухоженной, хрупкой.

Вечером, валяясь в постели, а я уже привыкла, что нас трое, что это наша общая территория тепла и безопасности, — я рассказала мужьям о своей прошлой жизни. О ярко-красных волосах и о татуировках, что каким-то странным образом исчезли после пребывания на борту «Шамрай».

Саратеш оживился, его интерес был сугубо техническим: методы нанесения, красящие составы, долговечность. Пришлось объяснять, что это не просто украшение. Что у меня на бедре был сложный узор, на предплечье — роза ветров с сердцем по центру. Я водила пальцами по чистой коже, и она будто помнила, горела под призрачным контуром утраченного рисунка.

— Это был мой компас, — сказала я тихо, глядя в потолок, где мерцали светящиеся прожилки, имитирующие звездное небо. — Роза ветров как направления, пути, дороги. А в центре — сердце. Оно всегда было и будет моим главным ориентиром. И на Земле, и здесь.

— У нас есть технология подкожного нанесения маркеров. Но используются только для идентификации — координаты, цифровой код, — задумчиво проговаривал Сар.

Я обрадовалась, но ненадолго. Ильхом, игравший моими волосами, хмыкнул: «Так метят только преступников, космическая. Рецидивистов и опасных элементов».

Что ж… Значит, моя жизнь на Кхаре будет без нательных рисунков. Без этой части меня. Легкая грусть только коснулась сердца, но развиться ей не дали. Меня мягко, но неумолимо перевернул на спину Саратеш, и в его глазах горел уже не научный интерес, а что-то первозданное и жадное. Ильхом присоединился, его ладонь легла на мое бедро, заявляя права. Разговоры закончились. Остались только мы — дыхание, смешанное в один ритм, шепот имен, пограничные ощущения, где заканчиваешься ты и начинаются они. Страсть, умноженная на троих, не делилась — она приумножалась, заполняя все до краев.

Но всему хорошему приходит конец. Наш короткий, яркий, исцеляющий отпуск закончился. В тот момент, когда флай взмыл вверх, оставляя под нами убаюкивающую зелень заповедника и сверкающие ленты источников, на меня обрушилась реальность — тяжелая, бетонная плита ответственности.

Впереди исследования с Эриком, которые пугали неизвестностью. Поиск третьего мужа и кипа анкет, в которых нужно увидеть не просто кандидата, а мужчину способного любить. Новое назначение для Ильхома, где ему придется вливаться в коллектив. Сложнейшие разработки Саратеша, требующие его полной погруженности и, значит, нашего терпения.

Страх сжал горло холодными пальцеми. Справимся ли мы?

А потом я посмотрела на своих мужчин. Ильхом пилотировал флай, его профиль был сосредоточен и спокоен. Саратеш что-то проверял на планшете, но его нога касалась моей.

И плита страха дала трещину. Нет, мы не просто справимся. Мы пройдем через это. Потому что самое главное у нас уже есть. Мы на одной волне. У нас есть эта странная, прочная, только наша любовь. Поддержка порой важнее, чем конечный результат. А идти вместе по одному пути куда важнее самой цели.

Юлия