— Я всё сказал, — Алекс кивает охранникам, и они с максимальной деликатностью уводят девушку прочь. Мне отчего-то неловко наблюдать за всем этим. Будто я подглядываю за чужой тайной.

— Всё хорошо? — спрашивает Алекс, когда мы, наконец, остаёмся наедине.

От шока и удивления я некоторое время медлю с ответом. Смотрю на него заворожённо. Он оглядывает меня с ног до головы. Видит новую царапину и хмурится.

— Я в порядке, — говорю, сильнее натягивая рукав свитера.

— Прости за всё это, — Алекс несмело обнимает меня и целует в висок.

Я цепляюсь за его пиджак и тяжело вздыхаю. Рядом с ним мне так спокойно и хорошо, что все переживания отступают на второй план. Не знаю, сколько времени мы стоим с ним в обнимку. Я размышляю обо всём, что случилось только что. Но раз за разом прихожу к мысли, что сомнениям не должно оставаться места в моей голове.

— Всегда хотел сказать: мне нравится, как ты пахнешь, — он зарывается носом в мои волосы.

Я только сильнее прижимаюсь к нему, чувствуя, как тянет низ живота. Поднимаю глаза на него. Алекс улыбается, перебирая мои волосы.

— Хочу тебя, — произношу я с дрожью. — Мы ведь можем?

Я ничего не знаю о вампирах — насколько они отличаются от людей. Но я уверена, что слышала, как бьётся его сердце. Алекс склоняется к моим губам и целует меня долго-долго. Мне кажется, что после этого поцелуя я теряю последние силы. Висну у него на шее безвольной куклой. И он, заметив это, подхватывает меня на руки.

Тёмно-синий шёлк простыней становится вдруг водной гладью. Я погружаюсь в неё и тону. Всё, что я могу видеть — красные глаза Алекса в темноте. Такое опасное, но в то же время желанное сияние. Его длинные волосы касаются моей кожи, вызывая трепет.

Сильные руки раздевают жадно и нетерпеливо. Я и не думала, что могу в ком-то будить такую страсть. Тяну ладони к нему и касаюсь его совершенного тела — прохладной бархатной кожи и упругих мышц. Мне всё ещё неловко. И я сгораю одновременно и от стыда, и от желания, дотронувшись до его возбуждённого члена. Не уверена, что должна делать, но мне хочется подарить ему удовольствие.

Алекс накрывает моё тело своим, сжимает мои плечи. Я обвиваю его торс ногами. Все ощущения и эмоции становятся такими яркими и резкими. Я глохну от биения собственного сердца, отдающегося в ушах. Его поцелуи опьяняют. От губ Алекс спускается к моей шее и груди, нежно целует, ласкает затвердевшие соски языком, заводя меня всё больше. Потом, наконец, прижимается членом к моей промежности и медленно входит. Я невольно издаю стон, за который становится очень стыдно. Кусаю губы, пытаясь хоть как-то это контролировать. Однако Алексу, похоже, это не нравится.

— У тебя красивый голос, — шепчет он, делая ещё один толчок. — Дай мне услышать его.

Дрожь проходит по телу. Каждый новый толчок выбивает новый стон. И я уже не сдерживаюсь. Всё это слишком горячо, слишком приятно. Впервые в жизни я забываю обо всём и просто растворяюсь в своём удовольствии.

Александр

Рано утром я привожу Яну в резиденцию. Она без сознания. На её теле несколько рваных ран. От запаха её крови у меня голова кругом. И всё же я счастлив, что они не сделали с ней ничего ужасного. Скорее всего, благодарить за это я должен Викторию.

При мысли о ней перед глазами появляется лицо Георгия. Я никак не могу свыкнуться с мыслью, что он ушёл. Пусть это и было ожидаемо. Демидов ведь неспроста держал свою помощницу на коротком поводке. Он знал, что однажды разыграет эту карту. Если подумать, то на данный момент, всё ещё не так плохо. В результате схватки я не пострадал. Яна, я смею надеяться, тоже будет в порядке. А что будет дальше — время покажет.

— Что у тебя с этой девчонкой? — спрашивает Николай, проходя в кабинет. — Ты всех на уши поднял. Даже человеческих врачей привёл. Хотя клялся, что ни один человек больше не ступит на территорию резиденции.

— Мы с Яной связаны, — отвечаю я, откладывая в сторону телефон. — Поэтому ты должен понимать, что с тобой будет, если посмеешь причинить ей вред.

— Да за кого ты меня принимаешь?! — усмехается брат. — Мне нет дела ни до твоей женщины, ни до тех, кто за ней ухаживает.

Бросаю на Николая недоверчивый взгляд. С каких это пор он стал таким смирным? Однако прямо сейчас у меня нет ни сил, ни желания выяснять, в чём дело. Слишком о многом мне предстоит позаботиться в ближайшие несколько часов.