— И ещё…

— Да?

— Тебе не мешает принять душ. Ты пахнешь человеком.

— Простите, Ваша Светлость.

— Да будет тебе, — вздыхаю я меланхолично. — Я ведь говорил, что просто завидую тебе. Любовь — это единственное благословение, что нам доступно.

* * *

Я не помню точно, кто подал мне идею участвовать в гонках. Меня привлекла степень риска. Каждый заезд мог закончиться для меня травмой и ущербом моему байку. И если травмы я мог быстро восстановить, то вот с байком всё обстояло иначе. А потому мне пришлось учиться, совершенствоваться с течением времени. И это следующее, что меня привлекло. И последнее, что определило моё решение — это люди, их эмоции, взаимоотношения. Я тот, кто не знал о них совершенно ничего, оказался вдруг среди смертных. Этот опыт нельзя ни с чем сравнить.

— Значит, ты и сегодня собираешься в город? — Николай становится у дверей гаража. На улице уже темнеет, а это значит, что нам с Георгием пора выезжать. — Говоришь, что заботишься о людях, но на деле подвергаешь их опасности.

— Я должен кое-что выяснить, — отвечаю, а после надеваю шлем. Так, никто не увидит моего лица.

— Не боишься, что кто-то может подослать к тебе убийцу?

— Я буду среди людей, и Георгий со мной. Вместе мы должны справиться с любым врагом.

— Я помолюсь за вас Хозяину ночи, — произносит брат насмешливо и скрывается в доме. Мы же отправляемся по Ярославскому шоссе в направлении центра.

Уличные гонки — вещь нелегальная. Место проведения их всегда меняется. Каждый раз координатор сообщает участникам место сбора в сообщении. Мы прибываем в очередную точку, и я сразу же замечаю знакомое лицо среди новичков.

— Георгий, я думаю, что в розыске больше нет необходимости, — говорю я другу. — Я нашёл её.

— Яна! — зовёт девушку кто-то. Та оборачивается. В глаза собеседнику и вправду не смотрит. Занятно…

Я подхожу ближе, чтобы убедиться. Сомнений нет, это она. Болезненные худоба и бледность, русые волосы и пронизывающие до самого нутра голубые глаза. Меня охватывает волнение. Кто же она такая? Судя по тому, как держится на байке, она совсем зелёная. Но этот её взгляд… Она не боится ничего и никого. И это пугает. Впервые в своём бессмертном существовании я встретил человека, что вызвал во мне страх и трепет.

Яна

— Эй, аутистка! Что, уже выписалась? — кричит Кирилл, сминая в руке лист бумаги.

Раздражает. Мне не нравится, что я должна тратить драгоценное время на университет. Но такое условие мне поставил дядя, когда увидел байк. Видимо, поверил, что через месяц я вернусь в больницу.

«Ты не должна пропускать занятия, — сказал он. — После операции и восстановительной терапии ты заживёшь прежней жизнью. Самой же будет легче потом, если сейчас не будет пропусков».

Вернуться к прежней жизни? Никогда! Я бросаю на Кирилла быстрый взгляд и уклоняюсь от летящего в мою сторону бумажного снаряда. Он попадает в одного из наших однокурсников.

— Так, я не понял, аутистка, а чего это ты уклонилась?! — возмущается Кирилл. Неприятная дрожь пробегает по спине. Да что он о себе возомнил, в конце концов?!

Я поднимаюсь по ступеням амфитеатра выше и подхожу к Кириллу. Скидываю с парты в проход вещи его соседа, преграждающего мне путь к самому Кириллу.

— Ты охренела?! — возмущается тот.

— Свали! — отвечаю я, даже не глядя на него. За спиной кто-то присвистывает.

— Гляньте-ка, аутистка вошла в режим берсерка! — восклицает насмешливо Кирилл. Я подхожу к нему вплотную и хватаю за ворот рубашки.

— У меня нет аутизма, ты, ушлёпок! Мне просто противно смотреть на твою мерзкую рожу! — произношу каким-то чужим голосом. Пульс барабанит в висках. Руки дрожат.

Замечаю страх в глазах Кирилла. Он даже не зовёт никого на помощь и не кичится больше своими связями. Так-то лучше. Я отпускаю его, и он падает на своё место, ударяясь головой о парту позади.

Возвращаюсь на своё место и достаю тетрадь для конспектов. Слышу позади:

— Кир, и что это было?! Ты всё так оставишь?

— Отвали. Не видишь, она совсем отмороженная. Таких лучше не трогать. Ещё пырнёт заточкой в подворотне.

Едва заметно усмехаюсь. Мне, конечно, в голову такое не приходило. Но выводы Кирилл сделал верные. Вздыхаю с облегчением и окидываю глазами аудиторию. Встречаюсь взглядом с нашим старостой. Он смотрит на меня с тревогой и сочувствием, словно знает, с чем на самом деле связана моя внезапная смелость.

После лекции он догоняет меня в коридоре.

— Ян, постой!

Я оборачиваюсь и замираю. Саша подходит ближе и тихо спрашивает:

— С тобой всё в порядке?