Я с жадностью впиваюсь клыками в пакет. Ошибку свою осознаю мгновенно, поскольку драгоценные красные капли начинают сочиться сквозь проколы и заливают мою больничную пижаму. И хотя мне жаль и её, и впустую потраченную кровь, я продолжаю делать всё новые укусы и глотать кровь холодную, густую, пахнущую железом и солью.

Полностью опустошив пакет, я, наконец, прихожу в себя и с ужасом взираю на свои руки и одежду. Вот чёрт! Чёрт! Чёрт! Если Алекс увидит всё это, он наверняка будет в ужасе. Я пытаюсь обтереть руки о штанины, но, кажется, делаю только хуже, ведь теперь вся моя одежда оказывается в крови. Мне в голову приходит шальная идея снять с себя всё и спрятать подальше. Я настолько одержима ей, что даже не замечаю, как проходит дрожь в теле и утихает жажда.

Я понимаю это, лишь когда встречаюсь взглядом с Алексом. Он смотрит на меня недоверчиво. Страх и сожаление на его лице поочерёдно сменяют друг друга. Кажется, он не может поверить своим глазам. Мне становится очень тревожно. Всё это время я по привычке ждала его прихода. Но если подумать, то связь сердец ведь больше не действует на нас. Формально я умерла и переродилась в вампира. Но если всё так, то значит ли это, что я больше не нужна Алексу?

— Всё вокруг такое странное, — говорю я, стремясь оборвать напряжённую тишину.

— Это последствия обращения, — отвечает Алекс, печально отводя взгляд. — Ты привыкнешь со временем.

Опять это чувство! Замечаю едва уловимое напряжение в его позе. Сказал, что я со временем привыкну, но солгал! Кажется, он не собирается оставлять меня в живых… Неужели я и вправду больше ничего не значу для него? Впрочем, чего я ожидала? Я ведь низший класс. Вампир, что не в состоянии сдерживать свою жажду.

— Это ведь неправда? — спрашиваю я, глядя на него недоверчиво. — Ты же собираешься меня убить, так?

Алекс избегает смотреть мне в глаза. Должно быть, всё дело в их цвете. Я понимаю это. И всё же это немного жестоко с его стороны. Ведь его глаз я никогда не боялась. И никогда не отводила взгляда.

— Я не собираюсь тебя убивать, — отвечает он поморщившись. — С чего ты вообще это взяла?

— Не знаю как, но я чувствую, что ты мне врёшь, — говорю я с грустной улыбкой. — Словно какое-то чутьё.

— Чутьё? — удивляется он. Затем удивление сменяется смятением. Он оглядывается по сторонам. — А что ты делаешь здесь?

— Прячусь от людей.

— От людей? — Алекс ещё больше удивляется.

Я рассказываю ему, как пришла в себя во время операции, и как меня мучила жажда. Как я сломала дверь в подвал и спряталась, потому что боялась навредить кому-то. Умолчала только о появлении Николая. Не хотелось признаваться в том, что я повела себя, будто какая-то наркоманка, увидев пакет с кровью. Взгляд Алекса немного смягчается. Я не знаю, что именно из моего рассказа так действует на него.

— Я думаю, что ты не низший класс, Яна, — произносит он после некоторых раздумий. — Скорее всего, у тебя в роду были носители древней крови. Ты теперь такая же, как я.

Пусть я не до конца понимаю, что это значит, но совершенно очевидно, что у меня появился шанс. Он не убьёт меня, и, вероятно, даже позволит остаться рядом с ним. А если так, то я найду способ вновь обратить на себя его внимание.

Александр

В подвале клиники темно и сыро. Я прислушиваюсь к шорохам и скрипам. Шарю глазами по тёмным углам. Моё нечеловеческое сердце ноет и болит. Я ненавижу своего брата, но ещё сильнее я ненавижу самого себя за то, что допустил такое. Связь оборвалась… Яна умерла, а та, кто сейчас стоит передо мной — вампир низшего класса, которого необходимо уничтожить.

Чёрт! Как же это тяжело! Я смотрю на её обнажённое тело. Я знаю каждый его изгиб, каждую впадину. Это моя Яна… Но вместо родных голубых глаз на меня смотрят чужие, красные.

— Как же всё это странно, — произносит Яна, отводя взгляд. — Тело будто чужое. Всё такое громкое.

— Это последствия обращения, — превозмогая боль, отвечаю я. — Ты привыкнешь со временем.

Она вдруг усмехается. Дрожь пробегает по телу. Её мимика и жесты совсем не изменились. Нет, нельзя поддаваться соблазну. Обычные люди после обращения становятся низшим классом, неспособным себя контролировать.

— Ты ведь врёшь мне, не так ли? — спрашивает Яна, закусывая губу. — Пусть я стала вампиром, но я не буду жить долго, так? Ты собираешься меня убить?

Её слова точно наждак по свежей ране. Как бы я хотел, чтобы всё это оказалось лишь жутким сном. А потом я бы проснулся в её объятиях и снова ощутил на себе взгляд голубых глаз. Но вампиры не видят снов.

— Нет, я не убью тебя, — собравшись с мыслями, отвечаю я. Она грустно улыбается мне.