Виски сдавливает от напряжения. Я откровенно не знаю, что мне делать. До сих пор я думал, что, так или иначе, я смогу найти выход из нашего положения. Я выжидал момента, пытался найти мать Вики. Теперь же мы внезапно оказались на краю бездны.

Я обнимаю её и касаюсь губами пульсирующей жилки на виске. Я прожил полторы сотни лет. Как же вышло, что я вдруг оказался настолько уязвимым?

— Всё бесполезно, — шепчет она. — У нас нет ни единого шанса. Я обнимаю её, прижимая к себе. Глажу по спине и рукам.

— Всё будет хорошо, я обещаю, — произношу успокаивающе и сам не верю в то, что говорю. Мне хочется скрыть от Вики всё неприглядное. Она не должна догадаться о моих страхах. Ведь я сильнее её, а значит, должен защищать.

— Давай выйдем ненадолго, — произношу вполголоса. Она сильнее цепляется пальцами за мою рубашку, словно надеется остановить меня таким образом. — Даю слово, что это касается только нас с тобой двоих и больше никого.

Вика глядит на меня недоверчиво. Я в ответ улыбаюсь ей и касаюсь её щеки.

— Просто доверься мне и пойдём.

Мы уезжаем из поместья под осуждающие взгляды охраны. Я бы мог, наверное, объяснить, но они и так в курсе, что мы с Викой любовники. А что ещё делать любовникам ночью, как не проводить время вместе?

Я знаю, что путь нам предстоит неблизкий. Но результат должен окупить все приложенные усилия. Я хочу вновь увидеть её улыбку. Постепенно пейзаж за окном меняется. Дома становятся всё ниже, а небесный свод всё шире. В Подмосковье звёзд куда больше, чем в небе над столицей. Там они совсем не видны. Вика на какое-то время даже засматривается. Потом виновато оборачивается на меня.

— Непривычно, когда я не за рулём, — признаётся с усмешкой.

— Потерпи ещё немного, — отвечаю я. — Мы почти приехали.

Я паркуюсь у высокой кирпичной ограды у большого особняка и некоторое время роюсь в бардачке в поисках ключей. Потом, наконец, выхожу из машины и направляюсь к воротам. Вика следует за мной. Лёгкий ветер треплет её волосы. В лунном свете она кажется ещё бледнее, чем всегда.

— Что это за место? — спрашивает она, оглядывая широкий двор.

— Это наш дом. Я купил его для нас пару лет назад, — отвечаю я неловко. — Тебе нравится? Тут и мама твоя сможет жить.

Вижу, как напрягаются её скулы. Сердце начинает биться гулко и болезненно. Я подхожу к ней и касаюсь рукава её плаща.

— Давай, когда всё закончится, переедем сюда? — продолжаю я.

Вика тяжело вздыхает. Отчего-то её реакция оказалась совсем не такой, как я ожидал.

— Может, лучше давай расстанемся? — произносит она, не глядя мне в глаза. Холодная дрожь проходит по телу.

— Не говори подобного, — отвечаю, не слыша себя.

— Почему? — Вика глядит на меня в отчаянии. — Я ведь только тяну тебя вниз. Всё равно я умру и по твоим меркам довольно скоро. Так какой смысл идти ради меня на жертвы? Предавать лучшего друга и всё, что тебе дорого? Я не стану вампиром, как Яна Потёмкина, и не принесу тебе ничего хорошего! Так что давай закончим прямо здесь и сейчас. Можно быть связанными и порознь. В этом нет ничего такого…

Её слова ранят и в то же время заставляют бояться ещё больше. Нет, для меня потерять её гораздо страшнее, чем стать для всех изгоем и предателем. Спешу обнять её, чтобы хоть как-то сократить стремительно увеличивающуюся между нами дистанцию.

— Я не отпущу тебя, Вика! Даже если скажешь, что ненавидишь меня и хочешь уйти. Я ведь знаю, что ты чувствуешь на самом деле, — шепчу я отчаянно.

Некоторое время она глядит на меня напряжённо. Эти секунды кажутся мне вечность. Наконец, она делает шаг ко мне, прижимается к моей груди и смиренно вздыхает.

— Сдаюсь, — отвечает еле слышно. — Я пыталась, но теперь я сдаюсь. И если всё кончится плохо, не вини меня.

— Не буду. Я ведь вампир, а значит, проклят. Всегда и во всём только я буду виноват.

Вижу блеск в её глазах. Они отражают лунный свет. Я касаюсь её губ, вдыхаю аромат её кожи. Совсем иная дрожь проходит по телу. Вика отвечает на поцелуй агрессивно, отчаянно. Выдыхает судорожно через нос. Обвивает шею руками. Я отстраняюсь всего на секунду и шепчу ей:

— Хочешь взглянуть на дом изнутри?

Она кивает, закусывая губу.

Я знаю, что очень скоро нам придётся вернуться в поместье. Но прямо сейчас, в это затишье перед бурей, я хочу немного побыть с ней. Кто знает, может быть, это в последний раз.

Яна

В давящей тишине каждый случайный звук звучит гулко и пугающе. Бокалы на столе отражают слабый свет. Алые капли замерли на тонком стекле, будто время остановилось. Я смотрю на Алекса удивленно. Только что он сказал, что знает, на кого работала мама.