— Вот и славно, — улыбается Демидов. — Я рад, что вы, наконец, выбрали сторону. Вместе мы будем вершить великие дела.

Охваченный раздражением, я выхожу из кабинета. Великие дела? Да кем он себя возомнил? Или поверил, что может возродить империю и стать царём. Впрочем, принимая во внимание все его последние шаги, я бы не удивился. Нужно что-то делать с его неуёмными амбициями. И чем скорее, тем лучше.

Яна

Открываю глаза после короткого забытья. Раньше мне и в голову не приходило, что вампирам тоже нужен сон. Но если совсем не спать, тогда границы времени размываются, и жизнь превращается в одну бесконечную ночь. И это, наверное, было бы не так уж плохо, если бы Алекс находился рядом. Но что-то произошло с нами после того, как я обратилась. Мне хочется верить, что дело в этом конфликте с Демидовым, что из-за этого Алекс стал холодным и отстранённым. Я постоянно отгоняю от себя мысль о том, что связь между нами оборвалась. Мне страшно, что только это и держало его рядом со мной всё время. Ведь если это так, выходит, всё бесполезно, и я зря позволила превратить себя в монстра.

Я вновь начала чувствовать жажду крови приблизительно через сутки после того, как Николай дал мне тот пакет с кровью в больнице. И это ощущение было в точности таким, как в первый раз. Я не знаю, есть ли способ привыкнуть к проявлениям жажды, но пока что это каждый раз невыносимо. Мне будто выкручивает все суставы, а внутренности словно бы выворачивает наизнанку, обнажая каждый нерв. Чувствительность повышается в разы: обоняние, слух и даже зрение. Всё становится острее и с одной-единственной целью — найти поскорее жертву.

Проявление моей жажды замечает начальник охраны Алекса, Сергей Викторович. Он показывает мне, где в резиденции хранится кровь, и объясняет правила. Говорит, что высшим вампирам нужна кровь хотя бы раз в два дня, чем вампир моложе, тем чаще должны быть приёмы. Низший класс вообще не может контролировать свою жажду.

— Они всё время хотят жрать, — произносит он с отвращением. А я выдыхаю. Значит, я точно не низший.

Сергей Викторович объясняет, что запрещено брать кровь у доноров напрямую. Даже если те сами этого хотят.

— Если ты нарушишь запрет и тебя поймают охотники, тебя казнят. Вампиры бессмертны, но это касается только старения. А орден охотников за долгое время своего существования изобрёл бесчисленное множество различных способов упокоить нашего брата. Так что законы лучше соблюдать.

— А вы когда-нибудь нарушали этот закон? — спрашиваю я задумчиво.

— Разумеется, нет, — отвечает он. Я ощущаю характерное жжение в голове. Он лжёт мне. Совершенно точно. Впрочем, неудивительно, что он не признался. Жизнь вампиров долгая, и нет ничего странного или удивительного в том, что он когда-то укусил человека. И учитывая, какое строгое наказание за это, я бы тоже не призналась.

Вспоминая тот день сейчас, несколько недель спустя, я думаю не о предмете нашего разговора, а о том, что тогда я впервые поняла: я могу видеть ложь кого-то ещё кроме Алекса. Это подталкивает меня к двум очевидным выводам. Первый, я могу использовать свою способность, если как следует потренируюсь. И второй, мой отец — принадлежит древнему знатному роду. Мне захотелось узнать правду о себе и своих родителях. Кто знает, вдруг это поможет Алексу? Если мой отец — кто-то из высших вампиров, то, возможно, мы сможем заручиться его поддержкой.

В детстве я очень боялась спрашивать маму об отце. Она становилась очень несчастной на вид, когда я об этом заговаривала. Тем более что мама всё равно не давала мне никакого конкретного ответа. Говорила, что некоторые вещи знать опасно. Если учесть, что многие высшие вампиры имеют огромное влияние на правительства и мегакорпорации, то в её словах, очевидно, не было преувеличения. Вполне возможно, что именно из-за опасений за свою и мою жизнь мама и стала скрываться в доме дяди. И его дом мог бы стать для нас безопасным местом, ведь дядя работал на Романовых. Сам того не желая, Алекс защищал меня всю мою жизнь. От этой мысли моя тоска по нему становится ещё более невыносимой.

Чтобы как-то отвлечься и продвинуться в своих поисках, я отправляюсь домой к дяде и тёте. Я помню ту ночь, когда меня похитили прямо из дома. Мне до сих пор кажется, что я видела тогда тётю в окне. Полагаю, после всего она ненавидит меня. И всё же она едва ли не единственная, кто может знать правду.

По дороге в гараж я встречаю Сергея Викторовича. Он оглядывает меня и настороженно спрашивает:

— Уходишь куда-то?

— Собираюсь наведаться к тётке, — отвечаю я, сжимая шлем в руках. — Есть несколько вопросов к ней.

— Давай отвезу тебя, — начальник охраны кивает в сторону служебного Мерса. Я с тоской смотрю на свой байк, притаившийся в углу.