— Да я вроде своим ходом хотела, — пытаюсь возразить и встречаюсь с его строгим взглядом.

— Александр Николаевич велел за тобой присматривать, — поясняет он, открывая мне заднюю дверь авто.

— Я же не низший класс и в состоянии контролировать свою жажду, — отвечаю я с лёгкой обидой в голосе. Постояв в растерянности, я всё же сажусь на заднее сиденье. Начальник охраны удовлетворённо кивает и занимает место водителя.

— Да при чём тут это? — произносит с мрачной усмешкой. — Ты всё ещё мишень для его врагов. Хотя теперь ты бессмертная и даже умеешь немного постоять за себя, тебе всё ещё могут навредить.

Он отворачивается и заводит мотор. А я думаю про себя, какой смысл был становиться вампиром, если со мной до сих пор нянчатся, как с младенцем? Да и какая теперь по идее Алексу разница, что со мной будет? Он ведь больше не заинтересован во мне. Я тяжело вздыхаю и выглядываю в окно. Над лесом восходит растущая луна.

Я привыкла ненавидеть дом дяди и тёти. Однако вернувшись сюда спустя несколько недель, я осознала, как сильно скучала по привычным бытовым мелочам. Резиденция Романовых — прекрасное место, но это не мой дом. Наверное, это странно, но только дом дяди у меня ассоциируется с мамой, хотя она и прожила тут недолго. А ещё совсем немного, но тётя была ко мне добра тут. Очень давно…

Проходя внутрь, я замечаю пустое парковочное место во дворе. Видимо, дядя всё ещё не вернулся. Это радует меня. Я его больше не боюсь, но встречаться с ним всё равно бы не хотела. Воспоминания о его «заботе» слишком свежие. Нахожу тётю в кухне с бокалом вина. Она выглядит печальной и задумчивой. Даже не сразу замечает моё появление.

— Здравствуй, тёть, — я присаживаюсь за стол напротив. Терпкий запах вина раздражает ноздри.

Она бросает на меня расфокусированный взгляд. Когда же до неё, наконец, доходит, кого именно она видит, сжимает бокал с такой силой, что он лопается в её руке. К счастью для нас обоих дело обходится без порезов. Я поднимаюсь и подхожу к шкафу, где обычно хранятся салфетки для уборки. Беру одну и быстро собираю осколки и остатки вина.

— Ты… Что с тобой стало? — шепчет она растерянно.

— Это случилось во время операции, — отвечаю я, вглядываясь в её лицо. Раньше я не замечала, насколько болезненно худой она выглядит. Впрочем, возможно, тётя Лена и не была такой раньше. Словно что-то точит её изнутри.

— Почему… Почему ты просто не умерла? — произносит она, обречённо прикрывая глаза.

Я возвращаюсь на прежнее место. Её слова задевают за живое. Такая ненависть от самого близкого родственника не может не ранить, даже несмотря на то, что я знаю, чем именно она обусловлена. Ведь я не выбирала всё это. И если бы могла, я предпочла бы прожить заурядной жизнью, где самой большой проблемой было бы то, что меня булят одногруппники в универе.

— Я пока не могу умереть, тёть, — отвечаю, опустив взгляд. — Мне нужно сделать кое-что. И я хочу, чтобы ты мне в этом помогла.

— Помогла? — шепчет она растерянно. — Но чем?

— Я должна разыскать своего отца. Ты единственная, кто был близок с мамой. Если тебе что-то известно, ты должна рассказать мне об этом.

Ладони её начинают дрожать. Она прячет их под стол и отводит взгляд.

— Мне ничего не известно об этом, — произносит она, и я вновь чувствую жжение в голове.

— Это неправда, тёть Лен, — я с угрожающим видом подсаживаюсь к ней ближе. — Почему ты ведёшь себя так нелогично? Знаю, ты хочешь, чтобы я поскорее ушла. Но ложь не ускорит исполнение этого желания.

Тётя нервно сглатывает и бросает на меня осторожный взгляд.

— Мне, правда, не известно имя твоего отца, — отвечает она дрожащим голосом. — Мы с Лилией шли разными дорогами. Я старалась жить скромно и тихо. Она же всегда была очень амбициозной.

Отчего-то такое описание мамы совсем не вяжется с образом у меня в голове.

— Я знала, что она работала на очень влиятельных людей, — продолжает тётя. — Но даже не догадывалась на кого. «Некоторые вещи должны оставаться в секрете», — так она говорила. Мне было страшно за неё. Особенно когда она не давала о себе знать долгие месяцы. Но в один день Лилия появилась вдруг на пороге нашего дома вместе с тобой. Она сказала, что теперь со всем покончено. Что отныне она будет жить только для своей дочки.

Тётя Лена прикрывает глаза. Перед мысленным взором появляется образ мамы. Она улыбается мне. Грудь сдавливает. Что же за тайну ты хранила, мама?

— Когда её не стало, твой дядя попытался найти какую-то информацию о твоём отце. У него есть знакомые в МВД. Но мы получили очень странный ответ на свой запрос: «Вам лучше не пытаться разузнать правду». Я не знаю, чем именно занималась твоя мать. Но у меня всегда было чувство, что умерла она не просто так.