Я осознаю, что за всё время женщина, с которой я общалась по телефону, ни разу не назвала меня моим именем. Более того, она путала даты и рассказывала о событиях, которых не могло быть в её жизни. Я принимала такие моменты то за симптомы слабоумия, то за побочное действие препаратов.

— Но ведь я знаю её голос, — возражаю будто самой себе. — Я же не могла голос матери перепутать!

— А ты видела её лично? — спрашивает меня Елена, пригубив вина.

Я не отвечаю. Только обхватываю голову руками. Как принять мысль о том, что мамы нет и уже давно? Как смириться с тем, что я столько низости, трусости и подлости совершила? И всё это совершенно напрасно! И как мне жить дальше, если всё, о чём я могла мечтать до сих пор — как увижу её.

Яна подходит ко мне и кладёт руку на плечо. Я резко сбрасываю её, а потом и вовсе подскакиваю и выбегаю на улицу. Мне душно. Я задыхаюсь. Ловлю ртом прохладный ночной воздух. Падаю на землю и поднимаю глаза к небу. Слёзы катятся по щекам.

«Как мне жить теперь, мама?»

Георгий

— Друг! — Александр бросается ко мне с объятиями.

Мне становится немного неловко перед его братом, на которого тот не обратил внимания. Но настроению Александра просто невозможно не поддаться. К тому же я действительно рад, что мы с Николаем получили помилование от епископа и Апостольской канцелярии. Так что я даже улыбаюсь и в ответ похлопываю Александра по спине. Радость, однако, быстро проходит, ведь среди встречающих меня я не нахожу Вику. Я бросаю на друга тревожный взгляд.

— Где она? — спрашиваю, вцепившись ему в запястье. Тот перестаёт улыбаться, и меня охватывает ещё больший страх.

— Успокойся, — произносит он сурово. — Виктория жива. Она сейчас в резиденции.

Я всматриваюсь в его лицо, надеясь прочесть на нём хоть малейшее сомнение. Но не похоже, чтобы он кривил душой. Значит, Вика в порядке. Просто её не взяли с собой. Возможно, Александр счёл её присутствие неуместным из-за моей родни. Я бросаю робкий взгляд на матушку. Она вздыхает и делает несколько решительных шагов в мою сторону.

— Сын! — графиня цепляется за мою руку. — Какое счастье, что всё обошлось.

Я только виновато улыбаюсь. Мне до сих пор не верится, что Демидов и его ближайшие помощники отправятся в застенки ордена. Словно груз, довлевший надо мной долгое время, наконец-то сброшен.

— Граф Мейснер даёт сегодня приём по случаю подписанного перемирия между вампирами и охотниками! — с улыбкой произносит матушка. — Ты ведь будешь там?

— Мне бы немного в себя прийти, — отвечаю я неловко.

— Понимаю-понимаю, — кивает она и снова сжимает мою ладонь. — Как же я рада, что они освободили тебя!

Приходится поблагодарить всех, кто хлопотал за меня, прежде чем отправиться, наконец, в резиденцию. В машине Александр подозрительно молчит. Расположившаяся рядом с ним на пассажирском сиденье Яна тоже не смеет нарушить тишину. Это действует на нервы.

— Вы скажете мне, что случилось? — спрашиваю я наконец, не выдержав гнетущей атмосферы.

— В общем, чтобы убедить Викторию сбежать из поместья Демидова, я пообещал ей разыскать её маму, — начинает Александр мрачно.

— И вы не нашли её или что?! — восклицаю в нетерпении.

— Нашли, — отвечает Яна вместо Его Светлости. — Но оказалось, что она умерла, как только попала в психиатрическую лечебницу. Условия там, мягко говоря, оставляют желать лучшего — сквозняки, сырость, холод. Она подхватила сезонную простуду. Врачи не оказали должного ухода. И в результате от осложнений она вскоре умерла.

Я слушаю всё это, и почему-то у меня совсем не возникает в голове связи между этой историей и матерью Вики. Словно бы Яна рассказывает о сюжете художественной книги. Осознание, что всё это время этот старый пёс водил меня и Вику за нос, приходит постепенно.

— Мы поговорили с персоналом лечебницы, — продолжает Яна, чуть помедлив. — После некоторых раздумий один из санитаров показал женщину, с которой Вика всё это время говорила по телефону. Полагаю, её выбрали по принципу наличия взрослой дочери, что никогда не навещает. Вика узнала её голос.

— И как она отреагировала?! — спрашиваю я и тут же сам осознаю нелепость своего вопроса. Естественно, она не в порядке. Теперь я понимаю, откуда взялось это чувство пустоты внутри.

По приезде в резиденцию я первым делом отправляюсь к ней. Александр поселил её в моих покоях и даже приставил к ней охранника из людей. И похоже, что охранять Вику он должен был от неё самой.

— Вы свободны до завтра, — бросаю я охраннику, проходя в покои. Тот кивает и уходит. Я с тревогой оглядываюсь вокруг. Замечаю Вику в моей постели. Она спит?

Подхожу и сажусь рядом. Ноздри улавливают запах человека, некоторое время пренебрегавшего гигиеной.