Он выглядит лучше, чем я ожидал. Ему на вид чуть больше сорока, широкоплечий, немного полноватый, но не тучный. Даже перепуганное лицо могло бы кому-то показаться симпатичным. Думаю, при желании он бы вполне мог найти себе девочку на ночь. Зачем же ему понадобилось лезть к племяннице?

— Александр Николаевич… — шепчет он, будто увидел воскресшего царя.

— Думаю, мне не нужно объяснять тебе, зачем я здесь, — злобно произношу я, присаживаясь напротив. — Ты ведь видел герб?

— А? Да, видел? — сглотнув отвечает он. — Прошу меня простить!

Простить? За что, интересно, он просит у меня прощения? Неужели всё же осознаёт, что его наклонности постыдны?

— Я хочу, чтобы ты кое-что уяснил, — произношу я, подаваясь вперёд и нависая над ним. — Яна теперь принадлежит мне! Посмеешь коснуться её хоть пальцем, и в этом мире не останется даже воспоминания о тебе! Всё ясно?

— Да, ясно… — отвечает он, вжимаясь от страха в своё кресло.

— Вот и славно, — киваю я сам себе и разворачиваюсь к двери.

— Простите… — робко окликает меня Потёмкин.

— Ну, что ещё?! — бросаю я обернувшись.

— Наверное, я не должен спрашивать, но всё же… Что вы собираетесь делать с ней?

— Всё, что мне взбредёт в голову, — отвечаю насмешливо и замечаю ревность и злость в его взгляде.

Негодование вспыхивает внутри. Вот ведь подонок! На волосок от смерти, а всё ещё думает, что имеет на неё право. Кажется, он представляет большую угрозу, чем я думал. Надо бы приставить к Яне охрану.

За долгие годы сотрудничества люди перестали удивляться тому, что лаборатория работает с полудня и до самой ночи. Никто уже не задаёт вопросов. В том числе и о том, почему всё высшее руководство приезжает с проверками исключительно после захода солнца. Работники, охрана и линейные руководители из числа людей давно привыкли, хотя поначалу приходилось придумывать какие-то отговорки о часовых поясах партнёров и поставщиков оборудования. Что все эти люди думают на самом деле и насколько близки к правде, мне неизвестно. Так уж вышло, что за хорошую плату люди согласны выполнять какие угодно поручения. А уж если они сдобрены ложью о вкладе в медицину и спасение других людей, то в работниках просыпается особая самоотверженность.

Мы с Георгом возвращаемся в лабораторию, чтобы закончить текущую проверку и попрощаться. В целом, для инспекций у нас существует специальный отдел. Но когда ты надеваешь корону и максимально дистанцируешься от своего бизнеса, очень легко потерять представление о реальном положении дел. Именно поэтому мы и практикуем такие внеплановые визиты.

— Вы что, правда угрожали опекуну Яны? — спрашивает Георгий, когда мы покидаем здание филиала. — Не боитесь, что сделали только хуже?

Служебный автомобиль уже ждёт нас у входа. Я тяну ноздрями свежий, прохладный воздух. Ветер треплет мои волосы. Какая приятная сегодня погода. Жаль, что мы с Яной не встретимся.

— Этот гад может пренебречь моим предупреждением всего один раз, — отвечаю я, задумчиво глядя на залитую светом фонарей улицу. — Второго для него уже не будет. Как и всего остального.

— А что насчёт самой девчонки?

— Она уже совершеннолетняя, — произношу я, чувствуя в душе смутную тоску. — И как я понял по некоторым её репликам, Яна не собирается надолго оставаться в доме дяди. В любом случае я всего лишь хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Я вижу, что она всё ещё боится находиться в моей резиденции.

— Видимо, всё же прислушивается к инстинкту самосохранения, несмотря на свою рациональность, — усмехается Георгий.

— Одно другого не исключает, — отвечаю я равнодушно.

Чем больше проходит времени с момента нашего знакомства, тем больше я сожалею, что не могу быть рядом с Яной днём. Мне кажется, что я упускаю огромную часть её жизни. Мне интересно всегда ли она такая отстранённая и задумчивая, есть ли у неё друзья или возлюбленный. Яна кажется одинокой. Но не потому ли, что мне хочется видеть её такой? Не потому ли, что я пытаюсь уловить какое-то родство с ней?

Мы садимся в авто и отправляемся на Тверскую в концертный зал имени Чайковского. Сегодня матушка Георгия, графиня Аглая Бестужева, даёт благотворительный концерт. Как и я со своими когда-то, Георгий не ладит с родителями. Очень трудно сохранять близкие отношения на протяжении долгих веков. К тому же из-за бессмертия такие вещи, как уважение к старшим и преемственность поколений, утрачивают всякий смысл. И всё же я счёл нужным быть на мероприятии. Где, как не здесь, я смогу собрать последние слухи и сплетни и заручиться поддержкой знати. В условиях противостояния Демидову я должен держать ухо востро и укреплять отношения с союзниками.

— Ваше Сиятельство! — организатор концерта, князь Зарецкий, спешит нам навстречу. — Рад, что вы почтили нас своим присутствием.

— Вы же знаете, что мы давно дружны с семьёй Бестужевых, — отвечаю я со снисходительной улыбкой. — Я не мог не прийти.

— Понимаю-понимаю, — кивает князь. — Значит, слух о том, что вы рассорились с главами всех знатных домов лживы.