— Если бы ты сейчас не вылез на дорогу, то я был бы уже на встрече с информатором, — говорю я, злобно глядя на него. — И ещё вот тебе совет на будущее: не пытайся угрожать тем, кто сильнее тебя. Это может привести к серьёзным проблемам.

— Это ты, что ли, сильнее? — спрашивает он, презрительно щурясь. — Очень сомневаюсь. Обладай ты хоть какой-то силой или властью, не шестерил бы перед Романовым или Демидовым.

На его лице появляется кривая усмешка. Он разворачивается и уходит обратно в поместье. Я остаюсь наедине со своими сомнениями и страхами. Порой мне просто хочется забрать Вику и увезти её. Воспользоваться своей способностью и заставить её забыть о матери и обо всём плохом, что с ней случилось. Хочется сбежать, чтобы жить простой счастливой жизнью — завести собаку и вдвоём состариться в тихом месте. Это был бы отличный вариант. Вот только я боюсь, что Вика однажды может вспомнить всё. Вспомнить и понять, что именно я сделал. Я боюсь, что после этого потеряю её навсегда.

В кабинете Демидова непривычно пусто. Даже эта его шавка, видимо, бегает где-то по поручениям. Алексей Игнатьевич вальяжно располагается в кресле у окна. Сегодня он даже не выглядит, как карикатурный злодей. Скорее уж, как какой-нибудь пожилой бюрократ. Впрочем, как истинного злодея его переполняют грандиозные идеи и планы. Он, похоже, искренне верит в то, что совершает благо.

— Ты отлично постарался, Георгий, — говорит он, выслушав мой доклад. — Теперь нам остаётся лишь освободить Николая из плена охотников. Необходимо спланировать и провести операцию в ближайшие сроки.

— Вы собираетесь напасть на штаб ордена?! — восклицаю я ошеломлённо. — Но вы ведь понимаете, что за этим последует? Епископ предупреждал, что если вампиры убьют кого-то, то охотники не станут бездействовать.

— Вот поэтому ты и не должен допустить, чтобы в результате операции кто-то из охотников или людей погиб, — произносит Демидов с холодной улыбкой. — Полагаю, тебе это по силам.

— Вы хотите, чтобы я тоже участвовал?

— Именно, — кивает Демидов. — Ты ведь теперь один из нас. К тому же ты служил семье Романовых много лет. А сейчас один из князей в неволе. Освободить его — твой долг, как сына семьи Бестужевых.

Внезапно все шаги и намерения Демидова становится очевидны. Он желает заполучить Николая с моей помощью. Но как только это произойдёт, он обвинит меня в измене в пользу Александра и останется чистым. Гнев епископа будет направлен на дом Романовых, что в очередной раз окажется на руку Алексею Игнатьевичу. Возможно, он даже сможет замять дело с нападением, если мне удастся вызволить Николая, не убив при этом никого.

Но я не должен допустить, чтобы всё это воплотилось в жизнь. Нужно предупредить Александра, а в идеале и самого епископа. Тогда они будут готовы.

— Хорошо, — киваю я. — Сделаю всё от меня зависящее.

Демидов бросает на меня странный взгляд. У меня холодная дрожь пробегает по спине.

— Не подведи меня, Георгий. Ты знаешь, что стоит на кону.

Я влетаю в комнату и хватаю телефон. Вика бросает на меня настороженный взгляд. Похоже, она тоже только что вернулась. На ней всё ещё строгие брюки, белая блузка и плащ. В любое время года она выглядит приблизительно одинаково, периодически меняя плащ на пиджак или пальто. Раньше меня это забавляло. Но сейчас мне тяжело смотреть на её рабочую одежду. Она словно напоминает мне, насколько я слаб.

— Кому ты звонишь? — спрашивает она с тревогой.

— Александру. Я должен предупредить его о планах Демидова, — отвечаю я, слушая долгие гудки в трубке.

— Не делай этого, — Вика подаётся вперёд и сжимает моё запястье.

Я вижу в её глазах страх, граничащий с ужасом, и жму отбой. Она выдыхает облегчённо и опускается на кровать.

— В чём дело? — спрашиваю я, присаживаясь рядом.

— Ты разве не понял? Демидов проверяет тебя, — отвечает она, прикрыв глаза. — Если князь Романов или епископ узнают о плане, Алексей Игнатьевич поймёт, что мы предали его. Тогда он избавится от нас и от мамы.

Её плечи дрожат. Я обнимаю Вику, медленно осмысливая сказанное. Если я позвоню Александру, то погублю нас с Викой. А если не позвоню, то Демидов погубит всех нас. Представившийся мне выбор кажется невозможным.

— Это должно было случиться однажды, — дрожащим голосом произносит Вика. — Я понимаю, что поступаю эгоистично, требуя от тебя исполнить приказ Алексея Игнатьевича. Если подумать, я с самого начала только и делала, что вела себя как эгоистка. И мне правда очень жаль. Клянусь, я больше никогда не попрошу тебя ни о чём. Ты даже можешь меня возненавидеть после.

— Перестань, — я приподнимаю её подбородок и заглядываю в глаза. — Тебе не надо просить меня о чём-то подобном. И я не смогу тебя возненавидеть, а потому перестань говорить такие ужасные вещи.