Здесь много места. В глубине та самая кровать с балдахином, сейчас пустая. На стенах выцветшие гобелены, на полу ковер, но не такой потертый, как в основной части замка. И мебель тут получше. Видимо, в эту комнату снесли все, что неплохо сохранилось.

— Иди сюда, — вдруг слышу уже знакомый хриплый голос. Он идет из плохо освещенного угла. Медленно иду в ту сторону. Там, у стены, стоит высокое кресло. А в нем сидит мистер Блэк. Комната пусть плохо, но все же освещена. Так что темные узоры на его коже я вижу хорошо. Хотя сейчас мужчина не выглядит ожившим мертвецом, как ночью. Не так бледен и синяки под глазами чуть меньше.

Я больше не вздрагиваю от его вида. То ли уже привыкла, то ли слабое освещение смягчает картинку. Стараюсь смотреть не на черные линии, а в глаза хозяину. И замечаю, что он в ответ пристально рассматривает меня. Но самое главное, в его взгляде больше нет злости. Сэм сказал правду, за ночь мистер Блэк успокоился. А у меня снова появляется надежда.

— Садись, — приказывает мужчина. Голос у него тихий, но твердый. Он явно привык командовать. Замечаю рядом стул. Аккуратно устраиваюсь на краешке, сложив руки на коленях. — Почему ты не ушла? — спрашивает холодно. — Думал, так испугалась, что еще ночью сбежишь.

Прикидываю, как лучше ответить. И в конце-концов говорю правду. Вряд ли она мне поможет, но какая разница.

— Я испугалась, да, — признаюсь и вижу, как мистер Блэк хмурится. Тут же исправляюсь: — Не вас, а вашей ярости. Но… мне просто некуда идти…

— Что случилось с твоей семьей, родителями? — звучит обычный вопрос. Для других обычный, но не для меня. А для меня один из самых болезненных и сложных. Вот здесь с правдой не стоит торопиться, лучше промолчать. С представительницей опального рода никто не захочет связываться.

— Они умерли, все… — говорю полуправду.

— Ясно, — кивает хозяин, к счастью, не расспрашивая дальше. Его интересует другое. — Почему ты пришла ночью?

Чтобы остаться здесь, надо попробовать оправдаться. И точно не упоминать голоса, не хочу прослыть сумасшедшей.

— Простите, мистер Блэк, что ослушалась вас. Но я проснулась и услышала крик… И не могла не пойти. Решила, что кому-то срочно нужна помощь.

Ровно в этот момент оба светильника в комнате мигают, сначала один раз, а затем второй. А я вздрагиваю, нервно косясь на них. Опять? Только пожалуйста, не надо голосов! Мистер Блэк замечает мой взгляд и кривится.

— Не обращай внимания. Этот дом любит чудить. Ты же говорила, что не боишься проклятий. Соврала?

— Нет.

— И меня не боишься? — смотрит с сомнением.

— Нет.

— Я не кажусь тебе монстром? — спрашивает, недоверчиво вглядываясь в мое лицо.

— Нет, — повторяю в третий раз. — Это же темное проклятье, да? — сама задаю вопрос и тут же вспоминаю, что это запрещено. Но хозяин почему-то не злится. Только уточняет:

— Как ты поняла?

— У меня темная магия, — напоминаю ему. — Она чувствует такую же.

— Что ты делала ночью?

Не понимаю вопроса и недоуменно смотрю на мистера Блэка.

— Что ты делала со мной? — поясняет он. — Ты же ко мне прикасалась? Как?

— Простите, я просто хотела помочь... Больше не буду. Обещаю.

— И все же, что ты сделала? — в его тоне слышится раздражение. Приходится пояснить:

— Приложила ладони к вашей груди и отпустила магию. Это все.

Думаю, стоит ли рассказывать, что после моих прикосновений его тело засветилось, как гирлянда? И решаю, что не стоит.

— Ты когда нибудь лечила своей магией? — продолжает допытываться мужчина.

— Только себя.

— Это понятно, а других?

— Нет.

Мистер Блэк замолкает и задумывается. А я тихо выдыхаю и решаюсь спросить:

— Вы не выгоните меня? Я больше не буду подниматься сюда.

Если он скажет «выгоню», не буду просить. Пусть внешне я уже мало похожа на аристократку, во мне еще осталась капля гордости. Хотя это последнее, о чем думаешь, когда тебе грозит смерть от голода или холода. Так что я постараюсь не злить того, от кого зависит дать мне передышку. Но умолять и ползать на коленях не стану.

— Не выгоню, — произносит он наконец, и я облечено выдыхаю. — Ты можешь остаться. Но приходить сюда как раз придется, — жестко добавляет мужчина. А я удивленно распахиваю глаза. — Ночью ты каким-то образом остановила мой приступ, — сообщает он. — Я хочу, чтобы ты продолжила это делать. Когда почувствую приближение нового, вызову тебя. В остальное время, как и прежде, будешь помогать Марте. Жалование я удвою. Согласна?

— А какое оно вообще у меня будет? — вспоминаю, что так и не поинтересовалась у Сэма.

— Двадцать пять золотых в месяц… — начинает и тут же поправляется: — Теперь будет пятьдесят.

Я едва удерживаюсь, чтобы не охнуть. Да я золотых уже два года не видела. Со мной расплачивались исключительно мелочью. А тут целых пятьдесят! На такую сумму я смогу прожить полгода. И неплохо прожить, не голодая, снять нормальное жилье, обновить гардероб.