Слушая эти сомнения, отец умилялся её скромности, даже не подозревая, что за напускным смирением скрывался холодный, тщательно продуманный расчёт.

Она смотрела на Пьетро глазами, в которых читались лёгкая печаль и щемящее доверие. Дочь вздыхала, говорила о долге, и о том, что хочет быть достойной женой такому великому человеку, как герцог де Эмер, и граф, сам того не замечая, начинал её успокаивать, уговаривать и искать компромиссы.

А девушка лишь поддакивала, кивала, благодарила и, в конце концов, добилась того, чего хотела: Пьетро сам предложил отложить свадьбу на год, убедив себя, что это его собственное решение, и что так будет лучше для всех.

«Год – это не так много, - говорил он себе. – Невеста повзрослеет, привыкнет к мысли о замужестве, сошьёт приданое, изучит обязанности. А главное – никто не посмеет меня упрекнуть, что я слишком торопился избавиться от дочери!»

Милитта слушала эти рассуждения с покорным видом, и мысленно ликовала, ведь отсрочка была ей нужна вовсе не для того, чтобы готовиться к замужеству!

Всё наоборот – она собиралась использовать это время, чтобы самой устроить свою судьбу.

Для начала девушка планировала без помех, втайне от всех, подобрать себе нового жениха – такого, кто, в идеале происходил бы из дворянского, но давно обнищавшего рода и при этом не имел близкой родни – родителей, братьев и сестёр. Вешать себе на шею бедных родственников мужа Милитта не собиралась. Ещё будущий супруг должен быть достаточно умён и гибок, чтобы понять: предложение наследницы Перекрёстка – это шанс, за который стоит ухватиться зубами.

Такой человек, обласканный ею и возвышенный из ничтожества, никогда не посмеет перечить той, кто дала ему всё.

И второе, что ей следовало сделать – избавиться от Иллариты. Потому что делиться будущим наследством Милитта ни с кем не собиралась. Перекрёсток должен был принадлежать только ей – целиком, безраздельно, навсегда. И младшая сестра была в этом плане не союзницей, а опасной соперницей.

Выбор её пал на Рейнара, виконта из обедневшего рода, чей титул уже давно ничего не значил – ни земель, ни денег, ни влиятельных родственников у него не было, а чтобы выжить, он подался в наёмники. Милитта впервые увидела его, когда тот в составе охраны сопровождал герцога Виллема во время его визита в Сафир, и сразу поняла: этот человек – именно то, что ей нужно. Он был достаточно умён, чтобы оценить её предложение, и достаточно отчаян, чтобы согласиться на рискованную авантюру, потому что терять ему было нечего, а приобрести он мог всё.

Виконт Рейнар де Ворр, потерявший всё, что можно было потерять, и не надеявшийся уже ни на что, кроме скудного жалованья наёмника, не сразу поверил в свою удачу.

Род де Ворров никогда не был особенно богат или влиятелен – их земли, скудные и бесплодные, едва кормили одного-двух человек, а достойно содержать многочисленную семью не могли и подавно.

Дед Рейнара, человек хотя и не злой, но легкомысленный и недальновидный, умудрился промотать даже те крохи, что оставались от былого, пусть и не особенно великого, состояния. Он продал лес, заложил ферму, а вырученные деньги спустил на глупости и карточную игру. И к концу его жизни от виконтства осталось лишь одно название, не подкреплённое ни землёй, ни доходами, ни даже приличным домом.

Отец Рейнара, вынужденный пойти в наёмники, чтобы прокормить жену и маленького сына, погиб в одной из стычек, когда единственному наследнику было всего десять лет. Мать, оставшись одна с ребёнком, с трудом устроилась компаньонкой в богатый дом, где её терпели скорее из жалости, чем из уважения или необходимости.

Рейнар жил при ней на птичьих правах, не смея лишний раз появиться на глаза хозяев. А как только ему исполнилось шестнадцать, работодатели матери недвусмысленно дали понять: её сыну здесь больше не место.

Оставшись без гроша за душой, без связей, без надёжного пристанища, он, ещё мальчишка, но уже изведавший и потери, и унижения, не придумал ничего другого, как пойти по стопам отца. Иными словами, подался в наёмники.

Сначала юный Рейн был на побегушках при караванах, потом, научившись держать меч и крепко сидеть в седле, начал сопровождать торговые обозы. А затем, обрастая связями и репутацией, уже подряжался служить охраной богатым лордам. И поначалу думал, что вот-вот станет при хозяине если не своим, то хотя бы равным, но скоро понял, как жестоко он ошибался. Да, ему платили за работу, однако никогда не звали за один стол и относились не лучше, чем к обычному слуге.

К сорока годам Рейнар осознал, что выбиться из бедности у него вряд ли получится, потому что наёмничество позволяло только сводить концы с концами, а женитьба на наследнице ему не светила. Единственное, на что он мог надеяться – это произвести впечатление на богатую купчиху или вдову постарше, но и те на него не засматривались.