Старший жрец нёс перед собой золотой диск – древний артефакт, способный призывать духов. Двое других держали серебряные чаши, из которых стекал вниз белёсый то ли пар, то ли туман. Стекал и стелился по полу и окутывал алтарь таинственной дымкой.

Жрецы остановились у жертвенного камня, и старший, подняв диск над головой, заговорил так, что каждое его слово разносилось по храму:

– Мы собрались здесь, перед лицом духов, чтобы засвидетельствовать великое таинство – соединение двух сердец, двух судеб и кровь двух великих родов. Пусть те, кто ушёл, но остался рядом, увидят и рассудят, достойны ли вступающие в союз нести это бремя. И благословят их, если найдут, что намерения этого мужчины и этой женщины чисты, а сердца открыты.

Он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих, и продолжил:

– Прошу жениха приблизиться к алтарю и занять своё место.

Арвид сделал шаг вперёд и остановился прямо перед алтарным камнем.

– Прошу досточтимого лорда Пьетро сопроводить дочь к её жениху, – провозгласил жрец.

Услышав эти слова, Илларита вышла из тени колонны и подошла к отцу. Сердце её колотилось где-то в горле, ладони были влажными от волнения, но она не чувствовала страха – только трепет и благоговение перед тем, что должно было свершиться.

Пьетро поднялся с кресла и, дождавшись, пока леди подойдёт, предложил ей свою руку. Под глазами десятка гостей отец и дочь медленно и торжественно двинулись к алтарю. Лорд шёл и смотрел на Иллариту, напоминая присутствующим, что этот брак скреплён не только любовью, но и его благословением.

От волнения у Арвида перехватывало дыхание, он не сводил глаз с приближающейся процессии. И вскоре для него перестали существовать и гости, и стены храма, и даже звуки – осталась лишь его леди и расстояние, которое отделяло её от него. И это мгновение, о котором он мечтал так долго, что уже перестал надеяться.

Илларита поравнялась с ним, остановилась и, помедлив секунду, повела плечами, сбрасывая накидку.

И присутствующие ахнули, не в силах сдержать восхищённых вздохов.

Воздушный шёлк цвета слоновой кости, расшитый серебряными нитями и нежными жемчужинами, струился до самого пола, переливаясь в свете шаров мягким призрачным сиянием. Короткая фата, невесомым облаком окутывающая плечи, не скрывала лица, а лишь добавляла невесте почти неземную красоту.

Волосы Иллариты, собранные искусным куафёром в замысловатую причёску, украшали живые белые розы, шею обвивала нитка редчайшего жемчуга, а в ушах покачивались изящные серьги.

Девушка была прекрасна тем особенным, почти нереальным очарованием, которое свидетельствует, что невеста выходит замуж по любви. И от этой картины у многих гостей перехватило дыхание, а жених и вовсе забыл, как дышать.

Арвид смотрел на это неземное видение, и не мог поверить, что всё это происходит наяву. Что эта великолепная, сияющая счастьем леди – его невеста, и что через несколько мгновений она станет его женой.

– Ты ослепительна, – прошептал он одними губами.

И Лари, словно прочитав его мысли, ответила ему тихой, счастливой улыбкой.

Когда они остановились, отец повернулся к невесте, поправил на ней короткую вуаль и поцеловал Иллариту в лоб. Потом повернулся к жениху и, не в силах сдержать дрожь в голосе, произнёс:

– Граф Эдмонд де Сафир, урождённый граф Арвид де Монтерей, я, лорд Пьетро де Сафир, вручаю вам самое дорогое, что у меня есть – мою единственную и любимую дочь, мою радость и надежду! Девятнадцать лет я растил её, оберегая от житейских бурь, и учил отличать правду ото лжи, а добро – от зла. Я держал малышку за руку, когда она делала первые шаги, вытирал ей слёзы, когда мир казался ей слишком жестоким, и радовался улыбке, когда моя девочка одерживала свои первые маленькие победы. Я был для неё и защитником, и советчиком, и опорой, и строгим судьёй, и преданным другом. Но вот наступил день, когда я должен вверить её судьбу другому мужчине.

Он перевёл дыхание, собираясь с мыслями, и продолжил:

– Я вручаю её вам не как немощную или нуждающуюся в опеке обузу – леди Илларита выдержала такие испытания, которые не каждому мужчине по плечу, и вышла из них не сломленной, а став ещё сильнее. Я отдаю её вам, граф, потому, что она сама выбрала вас. И потому что верю – с вами моя дочь будет счастлива так, как не была счастлива никогда прежде.

Пьетро всмотрелся в лицо будущего зятя и, прочитав в его глазах безграничную любовь к Илларите и готовность разделить с ней любую участь – ощутил, как тают последние сомнения.

– Берегите друг друга, – добавил отец, – любите беззаветно, бескорыстно и не требуя ничего взамен! Вы должны стать единым целым, чтобы никакие происки врагов, ничья зависть или злоба не посмели пробить брешь в вашем союзе и не посеяли между вами недоверие или вражду. Вы – моё завтра, моя надежда и продолжение, ведь когда меня не станет, я всё равно буду жить в ваших детях, в вашей любви и в том, что вы построите вместе.

Он бережно, почти благоговейно поцеловал пальцы дочери и, помедлив мгновение, вложил её ладонь в руку Арвида.