– Если откажешься, то больше никогда не увидишь ни мужа, ни детей. Если предашь – не увидишь тоже. А если поможешь спасти миледи, то его светлость в благодарность подарит вам не только подданство и добротный дом, но и обеспечит будущее. Дети будут учиться, муж работать, ты – жить в достатке. Его светлость щедр к тем, кто служит ему верой и правдой. А за спасение любимой жены он тем более не поскупится!

Лидея молчала, глядя в пол.

«Ох, что-то тут нечисто! Но у меня нет выбора, – пронеслось в голове. – Никакого».

– Что я должна делать?

Дедея облегчённо выдохнула, хотя старалась не показывать виду, насколько она волнуется.

– Сейчас тебе всё объяснят.

Она поднялась и вышла за дверь. Лидея осталась одна, глядя на огонь в очаге. Руки её дрожали, в голове шумело.

«Что будет? Кто сейчас должен прийти?»

Дверь отворилась снова. На пороге стоял мужчина – высокий, с тяжёлым взглядом, в дорогом камзоле. Лидея узнала его – герцог!

Сам герцог де Эмер.

Она вскочила, прижав руки к груди, присела в подобии книксена.

– Ваша светлость…

– Стой, где стоишь, – бросил Виллем, входя в комнату, и сел напротив, положив руки на стол. – Дедея тебе уже рассказала?

– Не всё, ваша светлость, – прошептала прачка.

– Тогда слушай, – голос мужчины был ровным, холодным, без тени сочувствия. – Твоя семья теперь у меня, в Эмере. Но не волнуйся – я поселил их в хорошем доме, дети сыты, муж работает. Знай, что я не враг им и не враг тебе. И если ты сделаешь, что я прошу, то твоя семья не только останется здесь навсегда, но и ты сможешь жить с ними, не разлучаясь на несколько месяцев в году. Дети обучатся ремеслу, муж получит хорошую работу, а тебе больше не понадобится идти в услужение. И до конца ваших дней вы ни в чём не будете нуждаться.

Он выложил на стол тяжёлый кошель. Кожаный, тугой, набитый до отказа.

– Это в подтверждение моих слов: здесь столько, сколько ты не заработаешь и за год. Возьми.

Лидея смотрела на кошель, не решаясь прикоснуться.

– Ваша светлость… зачем вам всё это? Вы же… вы же ненавидели леди Иллариту. Я слышала…

– Что ты слышала? – Виллем сощурился.

– Что вы… хотели от неё избавиться, – выдохнула Лидея, понимая, что обратного пути нет. – Что она сбежала от вас.

Герцог усмехнулся – одними губами, в то время как взгляд оставались ледяным.

– Это ложь! Я люблю жену и боюсь за неё, потому что в Сафире есть люди, которые хотят ей навредить. Один волхв… он уже убил одну сестру. Теперь охотится за второй и за графом Пьетро. Если я не заберу её, они с отцом погибнут.

Лидея слушала, широко раскрыв глаза.

– Но… зачем вам я? Что я могу против волхва?

– Затем, что я не могу войти в Сафир, а ты – можешь. Простую, незаметную женщину, прачку, которая регулярно ездит полоскать бельё на реку, никто не остановит. Ты должна помочь мне всех спасти.

– Как? – голос Лидеи дрожал, но в нём уже не было прежнего ужаса. Только растерянность.

Виллем достал из кармана маленький полотняный мешочек, развязал его, показывая внутри белый порошок.

– Это сонное зелье, – сказал он. – Щепотка – и человек засыпает на двенадцать часов. Не умирает, не болеет – просто очень глубоко спит, не просыпаясь, пока действие не закончится.

– Вы хотите… отравить леди?

– Усыпить, чтобы она не выдала себя, когда ты повезёшь её из Сафира, – Виллем говорил быстро, напористо, будто боялся, что она перебьёт. – Ты встретишь её и заманишь к себе в прачечную. Скажешь, что случилась беда – бельё испорчено, и ты боишься, что тебя накажут. Добавишь, что ты хочешь показать его леди и попросить её заступиться перед экономкой. Лучше всего зазвать миледи в прачечную на рассвете, пока весь замок спит. Я знаю, что моя супруга – ранняя пташка.

Лидея замерла.

– А если она откажется?

– Не откажется. Моя жена добрая, она поможет, – в голосе герцога послышались недовольные нотки. – А когда вы останетесь вдвоём… ты бросишь щепотку ей в лицо. Только сама не вздохни – задержи дыхание на несколько мгновений. Поняла?

– Поняла, – прошептала Лидея.

– Миледи сразу же упадёт без сознания. Дальше ты замотаешь её в простыни, положишь на телегу, на которой возишь бельё к реке, а сверху поставишь корзины с бельём. И отправишься к реке, как ты обычно делаешь. Но как только удалишься от замка, повернешь к Перекрёстку. Тебя никто не остановит – ты не подданная Эмера. Проедешь границу – и на моей стороне тебя встретят.

– А если меня спросят, куда я везу бельё в такое время?

– Скажешь, что господа велели переполоскать заново. Мол, им не понравилось, что на простынях остался мыльный запах. Никто не полезет проверять, – Виллем помолчал, глядя на неё в упор. – У тебя есть три дня. Если за это время ты не вывезешь Иллариту… мне придётся жестоко поступить с твоими родными. Ты меня поняла?

Лидея побледнела. Кошель, лежавший на столе, вдруг перестал казаться подарком – он стал платой за жизнь.

– Поняла, – выдавила она.