Арвид возвращался с утреннего объезда, когда увидел телегу, застывшую посреди дороги. Запряжённая в неё лошадь металась, не реагируя на попытки возницы – им была женщина – взять его под контроль.

Граф пришпорил своего коня, вынуждая того подойти поближе.

– Что здесь происходит? – спросил, спрыгивая на землю.

Лидея, увидев, кто подъехал, побелела как полотно.

– Милорд… милорд, – залепетала она, – я… везу бельё к реке, а этот конь… он вдруг взбесился. Куда-то тащит, я не понимаю, как его остановить и что мне делать!

Арвид перевёл взгляд на лошадь – и замер.

– Крепыш?! Кто разрешил его запрягать? Это любимец леди Иллариты! Кто посмел ослушаться приказа миледи?

– Я… я не знала, милорд, – Лидея опустила голову, стараясь не смотреть ему в глаза. – Заха уехал, этого коня мне выдал другой конюх. Он сам выбрал лошадь…

– Сам? – Арвид нахмурился. – Неудачно выбрал. Ничего, я разберусь.

Крепыш между тем узнал графа, потянулся к нему, ткнулся мягкой мордой в плечо и замер. Будто ждал, что мужчина сейчас всё исправит и та, что была так добра, наконец выберется из тряпок.

Арвид машинально погладил его и повёл за собой в поводу – благо до конюшни было метров сто пятьдесят, не больше. Мерин, вздохнув, послушно пошагал с ним рядом, больше не пытаясь заглянуть в телегу.

Лидее ничего не оставалось, как отправиться следом, сжимая в руках поводья от коня милорда, которые граф всучил ей, прежде чем броситься успокаивать Крепыша.

«Только бы не заглянул в телегу! Только бы ничего не заметил! Духи, сделайте так, чтобы он не полез проверять! Пусть милорд просто заменит мне лошадь, и я тут же уберусь отсюда подальше…»

У конюшни Арвид остановился и гаркнул так громко, что с крыши сенника сорвалась стайка голубей:

– Конюха сюда! Живо!

Кирей, услышав командный голос, выскочил с перепуганными глазами. И испугался ещё больше, увидев незнакомого и явно высокородного господина.

– М-милорд? Что-то случилось?

– Кто разрешил брать в работу этого коня? – спросил граф. – Ты разве не знаешь, что леди Илларита приказала его не трогать? Крепыш пожизненно на заслуженном отдыхе!

– Виноват, милорд, – Кирей опустил голову. – Я не знал! Заха уехал и не предупредил, а я тут всего второй день. Прачка сказала – нужен спокойный конь, вот я и подумал, что этот в самый раз.

– Подумал он, – фыркнул Арвид. – В другой раз сначала спрашивай, потом делай. Быстро замени мерина другой лошадью, а потом вычисти его, накинь попону и выпусти назад в тот же загон.

– Слушаюсь!

Кирей торопливо принялся распрягать Крепыша: отстегнул постромки, снял хомут. И только собрался отвести к коновязи, как мерин вдруг дёрнулся, вырываясь из его рук.

Но не в поле или в лес, на худой конец – в конюшню. Нет! Старый конь бросился прямо к телеге, где сходу ткнул мордой ближнюю укладку. Та опрокинулась, мокрое бельё вывалилось на землю, но на этом Крепыш не успокоился, а продолжил расшвыривать поклажу – сбил вторую корзину, потом третью.

Лидея, осознав, что сейчас произойдёт, попятилась, собираясь сбежать, но от ужаса ноги не держали. Она как стояла у стены, так и осела прямо в пыль.

Арвид, с досадой цокнув языком, метнулся к мерину, но тот увернулся, оббежал телегу и вытолкнул из неё последний узел с бельём.

И тут граф увидел, что на дне телеги лежит нечто необычное – прикрытый простынёй крупный, плотно закрученный свёрток, который занимал в длину почти всё её дно.

Протянув руку, Арвид ощупал ткань и удивился – та оказалась тёплой, словно накрывала короб с недавно испечённым хлебом. Или… нечто живое.

Ещё больше насторожившись, граф торопливо покрутил свёрток, ища край, но тот оказался снизу, и чтобы до него добраться, нужно было куль вынуть или перевернуть.

Арвид сначала решил перевернуть, но потом заметил, что концы стянуты неплотно, просунул руку в ближайший – и через несколько мгновений его пальцы наткнулись на ступню.

Граф замер, потом продолжил исследования на ощупь и тут же обнаружил вторую ногу.

Две человеческие ступни. Без обуви.

«Внутри человек!»

Сердце ухнуло куда-то вниз, собственные конечности похолодели. Его сиятельство, не колеблясь, подхватил свёрток на руки и осторожно перенес на землю. Повертел, вытаскивая конец скатки, и рявкнул на оцепеневшего конюха:

– Не спи, помогай!

Кирей отмер и бросился на подмогу – упал на колени и, пока граф, уже не заботясь об аккуратности, разматывал ткань, придерживал неподвижное тело.

– И-и-и! – выдохнула Лидея и, закатив глаза, потеряла сознание.

Но никто даже не обернулся – все взгляды и мысли сосредоточились на куле.

С каждым оборотом простыни перед глазами графа открывались сначала тонкая лодыжка, край юбки или платья, потом пальцы руки, локоть…