- Мама… – выдохнула я, и это слово застряло комом в горле.

Я собрала всю свою волю, все остатки магии, что еще тлели где-то на дне истощенной пустоты. Я попыталась призвать воду – чистую, целительную, живую. Но из моих пальцев вырвалась лишь жалкая струйка влаги, которая тут же испарилась на ее холодной коже.

Ничего. Во мне не осталось ничего. Я была выжата досуха, и я не смогла дать ей даже каплю жизни, когда она была так нужна.

- Она уже ушла, дочь, – тихо сказал отец, кладя свою большую, мозолистую руку поверх моей. – Сразу. Она не почувствовала боли.

Но я видела в его глазах, что это неправда. Он видел, как она угасала. И эта боль была страшнее любой физической.

Вокруг засуетились. Прибежали целители, но один взгляд на леди Элиру заставил их отступить с почтительными, скорбными поклонами. Подошла леди Сигрид, ее лицо было бледным и строгим, без привычной хитрости во взгляде. Она молча опустилась на одно колено, отдавая дань уважения павшему воину.

Лорд Праймер, чей багряный камзол был испачкан сажей, а в гриве огненных волос виднелась перевязанная рана на виске, стоял поодаль, его суровое лицо было словно высечено из камня, но в глазах читалось непривычное уважение и… понимание. Он потерял своих тоже в этой битве. Все заплатили цену.

Дилан не отходил от меня. Его молчаливое присутствие за моей спиной было единственным, что давало мне сейчас силы. Он не пытался утешать словами. Он просто был там. Его рука лежала на моем плече, даря человеческое тепло.

Похороны леди Элиры Маринер проходили в торжественной обстановке. Прощались с главой Дома Вод, со скалой, о которую десятилетиями разбивались политические шторма. Все Дома прислали своих представителей. Каждый Дом отдал честь павшему воину за общее благополучие.

Ее тело, облаченное в одежды цвета морской бездны, выложили на ладью из чистого, не тающего льда в самом сердце нашего родового грота. Своды пещеры были подсвечены мерцающими фосфоресцирующими водорослями, а со сталактитов струилась тихая, печальная музыка, которую создавала сама вода, переливаясь по каменным напевающим трубам.

Ритуал был простым и величавым. Каждый член Дома, от самого знатного родственника до последнего рыбака, подходил к ладье и опускал в нее одну жемчужину – символ слезы моря. Жемчужины покрывали ее тело, словно саван из лунного света.

Когда подошла моя очередь, я не плакала. Внутри была та же ледяная пустота, что и у нее в глазах при жизни. Я опустила в ладью не жемчужину, а тот самый обсидиановый камушек, что когда-то дал мне Дилан. Камень огня, принятый водой.

Мама так хотела нашего с Диланом союза, и вот когда все случилось, она этого уже не увидит. Он лег на грудь матери, темный и неопровержимый, как свидетельство нашей с Диланом связи.

Дилан тоже отдал честь.

- Я был не прав насчет вас, леди Элира. Я заблуждался. Как и с Мелани. Но, клянусь, теперь все иначе. Я буду защищать ее и Дом Вод до конца своей жизни, – он встал на одно колено и низко склонил голову.

Отец подошел последним. Он не сказал ни слова. Просто положил свою руку на ее сложенные на груди руки и постоял так долго-долго. Потом отступил.

Под пение жрецов и гул набегающей в грот волны, ледяная ладья тронулась с места и медленно поплыла в открытое море, уносимая течением. Мы стояли на берегу и смотрели, как она удаляется, пока не стала маленькой точкой, а затем не исчезла в утреннем тумане. Она вернулась в свою стихию. Стала ее частью.

Когда мы вернулись в опустевший, казавшийся теперь таким безжизненным Маринер-Холл, отец позвал меня в свой кабинет. Он стоял у карты морских путей, но не видел ее.

- Мелани, – его голос был тихим, но твердым, как скала. Лишь глубокая скорбь гасила его звук, – я хочу отказаться от должности главы Дома Вод. Я… не могу сейчас. И не хочу… нести этот груз. Всему свое время. Мое время прошло, я всегда был лишь тенью, опорой леди Элире. Вот кто был истинным главой нашего Дома…

- Но, папа! – мое сердце рвалось от жалости к нему, – Что ты будешь делать? Чем займешься? Тихо скорбеть днями и ночами? Это не выход. Мама бы этого не хотела. Дела отвлекут тебя…

Отец вздохнул и перевел взгляд в окно.

- Я займусь тем, к чему у меня всегда были способности и лежала душа – картографией и морской торговлей. Не волнуйся обо мне, дочь.

Он повернулся ко мне и окинул цепким взглядом.

- Теперь долг правления переходит к тебе. Но я хочу спросить тебя… Ты видела цену лидерства. Видела его тяжесть. Леди Элира Маринер пала в бою, выполняя свой долг. Готова ли ты к этому?

- Разве вчера я не доказала, что готова? – грустно спросила я. – Не это меня пугает. А твоя дальнейшая судьба… Страх перед большой ответственностью…