Раздался скрип половицы. Отец встал, подошел к боковой тумбе и налил два бокала темно-янтарного пома – морского напитка. Он протянул один мне. Я взяла, ощущая тепло хрусталя.

- Море, дочь моя, – начал он тихо, глядя в свой бокал, – оно не всегда подчиняется. Даже у самого опытного капитана бывают дни, когда штурвал вырывается из рук. Бывают шторма, которые не предсказать ни по одной карте.

Он сделал глоток.

- Твоя мать… она как маяк. Непоколебимый, верный, всегда указывающий единственно верный путь. Без нее мы все разбились бы о скалы. Но… – он тяжело вздохнул, – но иногда, в тихую гавань, зайти сложнее, чем пережить шторм.

Я подняла на него глаза. Он говорил не о Дилане. Он говорил о себе.

- Брак… это не только долг и не только страсть. Это чаще всего долгий путь. С течениями, которые несешь ты, и течениями, что несет твой спутник. Иногда вы плывете в унисон. Иногда нет. Главное, не дать лодке перевернуться. А для этого иногда нужно… молчать. Или говорить. Или просто ждать, пока ветер не переменится.

В его словах не было утешения матери. Не было ее железной уверенности. В них была горькая, взрослая правда человека, который тоже что-то терял и что-то находил на своем пути.

- Он молод. Огонь в нем горит ярко, но непостоянно. Вода… Вода терпелива. Она помнит берега, – он посмотрел на меня, и в его взгляде была неожиданная нежность. – Не ищи в этом браке безумной страсти, дочь. Ищи уважения. Ищи силу. Создай их сама. А все остальное… – он махнул рукой в сторону карт, – все остальное покажут время и течения.

Он не предложил мне выхода. Не осудил мать. Он просто дал мне другой взгляд на предстоящее. Не как на казнь, а как на долгое, трудное плавание. И в этом была своя, горькая правда.

Я выпила свой пом, ощущая, как его тепло растекается по телу, не в силах растопить лед внутри, но дав немного утешения. Отец вернулся к своим картам. Я сидела еще некоторое время, слушая, как тикают старые часы и шумит вдали прибой.

Его молчаливое понимание стало тем самым тихим островком, на котором я могла передохнуть перед тем, как снова выйти в бурное море ожиданий и условностей. Это было не спасение, но передышка. И сейчас это было много.

Но эмоции бурлили, я задыхалась от их наплыва. Я уже не могла

контролировать

.

Мне срочно требовалось к воде, к своей стихии. К единственному, что всегда понимало меня без слов. Я почти бежала по пустынным мраморным галереям, ведущим к семейной пристани.

Ночь была безлунной, но море светилось мягким фосфоресцирующим сиянием. Воздух был свеж и солоноват.

Я сбросила туфли, ощутив под босыми ногами прохладу отполированного временем и волнами камня.

Подошла к самой кромке прибоя, где волны лениво лизали камень. Закрыв глаза, сделала глубокий вдох, вдыхая запах свободы, которой мне так не хватало.

- Помоги мне, – прошептала я. – Помоги мне забыть. Или... помоги мне выстоять.

Мой ритуал был простым и древним.

Сначала прикосновение. Я опустилась на колени и погрузила руки в воду. Не вступая в активный контакт с магией, просто чувствовала: прохладу, течение, жизнь. Вода обвила мои пальцы, как старый друг.

Потом дар морю. Из кармашка достала маленькую жемчужину – не идеальную, с небольшим изъяном, свою, не из фамильной коллекции. Сжала ее в ладони, думая о своей боли, о своем смятении, о своей несбывшейся надежде. И бросила жемчужину в темноту волн. Это был дар и просьба одновременно: «Я отдаю тебе свою боль, забери ее и унеси далеко-далеко».

Завершающий ритуал – принятие. Я легла на камень у воды, раскинув руки, и позволила очередной волне накрыть меня до колен. Одежда промокла, но мне было все равно. Я лежала неподвижно, слушая шум моря – вечный, размеренный, бесконечно мудрый голос стихии.

И море отвечало. Оно не давало советов. Не обещало, что все будет хорошо. Но его постоянство, его безграничность говорили одно: «Ты – часть чего-то большего. Эта боль – лишь капля во мне. Она значима, но она не сломит тебя. Я здесь. Я с тобой».

Вода в моих жилах отозвалась тихим, умиротворяющим гулом. Внутренняя буря утихла, сменившись глубокой, печальной, но чистой ясностью. Мать не отступит. Ее долг неизбежен. Надежда на любовь Дилана – призрачна.

Но я буду сильной. Я буду достойной. Для себя. Для своего Дома. Я – Мелани Маринер, наследница вод. И как море, смогу выдержать любую бурю.

Я поднялась с камня, мокрая, остывшая, но собранная. Маска ледяного спокойствия вернулась на свое место. И очередные кирпичики пополнили стену моей возводимой ледяной крепости.

Отчаяние лорда Праймера достигло предела. Он не мог терпеть позор, не мог сломить сына подлыми уловками. Он решил применить грубую силу – магию Дома Фениксов.

Мне сообщила об этом... леди Сигрид. Не напрямую, конечно. Она «заболела» и попросила мать, чтобы я привезла ей целебных кристаллов воды.