Я приехала, едва сдерживая раздражение. Леди Сигрид сидела в гостиной и делилась своими новостями. Когда я появилась, она с интересом стала расспрашивать меня о «медитации с дельфинами», пока Дилан рядом кивал с вовлеченным видом и строил невинные глаза.

А у меня, когда она чопорно рассказывала о меблировщике, перепутавшем ее заказ, невольно перед глазами вставала картина «леди Сигрид азартно пересчитывает ложки на нашей кухне», и я всеми силами пыталась остановить рвущийся наружу смех.

Затем пришла очередь моей матери.

«Ледяная королева на горизонте. Заявилась без предупреждения, говорит, почувствовала «дисбаланс стихий в нашем доме». Я сказал, что ты ушла топиться в море. Она смотрит на меня так, будто решает, вскипятить мне кровь сразу или сначала дать объясниться. Выручай. Д. P.S. Надень то синее платье, она его одобряет».

Я являлась, холодная и собранная, с идеально прической и находила Дилана, ведущего с моей матерью оживленную беседу о качестве жемчуга в этом сезоне. Он бросал на меня торжествующий взгляд, словно говоря: «Видишь? Я все уладил».

Я начала подозревать неладное.

- Дилан, – сказала я как-то раз после отъезда леди Элиры. – Они не могли внезапно стать такими… социально активными. Это ты их зовешь?

Он сделал самое невинное и оскорбительно искреннее лицо, какое только мог.

- Я? Звать? Мелани, ты с ума сошла. Я всю жизнь старался делать прямо противоположное. Помнишь, как мы прятались от них в детстве в тех гардеробах? Я до сих пор чихаю от пыли с тех плащей.

Его аргумент был убедительным. Но записки продолжали приходить.

«Критическая ситуация. Оба набора родителей решили устроить нам внезапный сюрприз и одновременно заглянуть «на огонек». Они встретились у ворот и сейчас меряются взглядами. Твой отец уже трогает рукоять церемониального кинжала. Я сказал, что ты в обсерватории, изучаешь влияние лунных фаз на приливы. Возможно, они передерутся, пока ты доберешься. Надеюсь, ты помнишь базовые заклинания первой помощи. Д.»

Я мчалась в свою же бывшую резиденцию, чувствуя себя абсолютной дурочкой. Я входила в зал, и все четверо родителей оборачивались ко мне с одинаковыми удивленными лицами.

- Дочь! Не ожидали тебя увидеть! – говорила моя мать, и ее ледяной взгляд скользил по мне, выискивая следы «дисбаланса».

- Дилан сказал, ты занята важными исследованиями, – вторил ей лорд Праймер, хлопая сына по плечу так, что тот крякал. – Молодец, что не отрываешь жену от дел!

А Дилан стоял позади них и смотрел на меня. И в его глазах уже не было невинности и отрицания. Был теплый, тихий, почти что… нежный смех. И понимание. Он знал, что я раскусила его игру. И знал, что я все равно приду. Потому что наш союз, пусть и фиктивный, все еще что-то для меня значил.

И самое невыносимое было в том, что, возвращаясь после этих визитов в тишину «Лунного Причала», я ловила себя на мысли, что эти дурацкие, надуманные кризисы были… самыми живыми моментами за последние недели.

И что его записки, эти нелепые, отчаянные крики о помощи, я перечитывала по два раза. И на моем лице при этом появлялась та самая улыбка, которой так не хватало в моей ледяной башне.

Но самым неожиданным жестом стал не огонь и не скорость. Это была тишина.

Он стал приезжать в «Лунный Причал» и просто… молчать. Он садился на каменную скамью в моем саду, смотрел на море и не пытался ничего сказать. Он просто находился рядом. Иногда он привозил книги из своей библиотеки и оставлял их на моем столе с одной-единственной закладкой на странице, которая могла быть полезна для моих исследований. Без комментариев.

Он не просил прощения словами. Он просил его делом. Своим присутствием. Своим упрямым, огненным, неловким желанием показать, что он нуждается во мне. И он не сдастся.

И самое ужасное было в том, что лед вокруг моего сердца, который я так старательно наращивала, под этим странным, настойчивым теплом начал потихоньку, предательски, таять.

Я находилась в постели, в спальне, когда утром за дверью раздался шум. В дверь громко застучали и послышался голос Дилана.

- Маринер, даю тебе десять минут на сборы. Я тебя похищаю…

- Ты… что? – опешила я, не веря своим ушам и прикрываясь одеялом, хотя он не входил.

- Я сказал, похищаю тебя! На весь день! И если ты не будешь готова через десять минут, я вынесу тебя на плече. В чем есть. Я не шучу. Оденься поудобнее.

Возмущаться было бесполезно. Это был не тот тон, в котором можно было что-то обсуждать. Это был ультиматум, произнесенный с непоколебимой уверенностью Феникса, решившего, что так надо.

Дилан ушел, я слышала громкие звуки на кухне. Да чтоб тебя.

С проклятием на устах я отбросила одеяло и начала наспех одеваться – что-то практичное, не стесняющее движений. Он ведь и правда мог исполнить угрозу.