Он был облачен в багряный бархат, расшитый золотыми фениксами, чьи крылья, казалось, рвались в небо. Но сам он был статуей. Прекрасной, могучей, но высеченной из яшмы гнева. Лицо – непроницаемая маска.

Только в глазах, тех янтарных глубинах, которые я когда-то видела пылающими любовью к другой, теперь бушевал ад. Ненависть, отчаяние, презрение. И все это направлено было не столько на родителей, сколько на меня. На мою пассивность. На мое согласие быть частью этого фарса.

Он едва смотрел на меня. Когда его взгляд скользил по мне, это было как прикосновение раскаленного железа – быстрое, обжигающее, полное отвращения.

- Соедините руки наследников, дабы Стихии ощутили их волю! – возгласил жрец, его голос гулко отдавался под сводами.

Начался долгожданный всеми ритуал Единения. То, ради чего все затевалось.

Дилан резко, почти грубо схватил мою руку. Его пальцы были обжигающе горячими, как будто он горел изнутри. Мои – ледяными. В момент прикосновения что-то содрогнулось в самом воздухе.

Магия огня хлынула из его ладони яростным, багровым потоком. Моя вода ответила инстинктивно, синевой глубин. Они не слились. Они столкнулись на границе, с силой двух сходящихся айсбергов.

Шшшшип!

Густой, белый пар рванул вверх с громким, яростным шипением, как от раскаленного докрасна металла, брошенного в ледяную воду. Он окутал наши соединенные руки, лицо побледневшего жреца, поплыл клубами под своды храма, скрывая от зрителей самое страшное.

Вместо гармоничного сияния объединенных стихий – клубящаяся, шипящая стена тумана, за которой бушевала война.

Волна жара от Дилана обожгла мне кожу, тут же сменяясь ледяным ветром моей собственной, неконтролируемой магии. Где-то в толпе послышался испуганный вздох, приглушенный шепот.

- Сконцентрируйтесь! – рявкнул жрец, его голос дрожал. – Во имя Аэтерии! Думайте о стабильности! О заклятии!

Я попыталась. Я сосредоточилась на ледяном ядре внутри себя, на долге, на черных горах Икорнейдальдейда, на лицах рабочих... Но магия воды, всегда послушная, теперь бурлила, отторгая насильственное соединение с этим яростным, чужеродным пламенем. Она чувствовала его ненависть, его сопротивление. И отвечала тем же.

Дилан стиснул мою руку так, что затрещали кости. Его магия не утихала. Она билась, как пойманная птица, против моей ледяной сдержанности. Пар клубился все гуще. На границе наших аур вспыхивали крошечные молнии – искры конфликта.

Алмазный иней покрыл рукав его камзола вокруг моей руки, тут же испаряясь с шипением. Храм наполнился гулким гулом борющихся сил, не гармонией, а предвестием бури.

Жрец забормотал древние слова быстрее, его руки дрожали, совершая сложные пассы. Маги-стабилизаторы из Домов Земли и Воздуха, стоявшие по периметру, напряглись, их ауры вспыхнули, пытаясь сдержать буйство Огня и Воды, направить энергию в нужное русло – к символическим кристаллам, представляющим заклятие гор.

Кристаллы замигали тревожно, то вспыхивая ярко-багровым, то почти гаснув ледяно-синим. Они не светились ровным светом, а судорожно подрагивали.

Казалось, еще мгновение, и ритуал сорвется, обратившись магическим взрывом, который погребет нас всех под обломками храма. Или того хуже – не стабилизирует, а окончательно разорвет хрупкое заклятие.

Дилан внезапно прикрыл глаза. Я увидела, как его челюсть напряглась до предела, на лбу выступили капли пота. Он что-то прошептал сквозь стиснутые зубы – не любовные клятвы, не молитвы. Скорее проклятие. Или обет.

Потом – невероятное, ощутимое даже для меня усилие воли. Его пламя не погасло, но его бешеный натиск смягчился. Не навстречу моей воде, а словно он насильно загонял его в узкое русло, превращая яростный пожар в управляемое, но все еще опасное пламя кузнечного горна.

Этого оказалось достаточно. Моя вода, почувствовав ослабление прямого натиска, перестала бурлить так яростно. Синева потекла холоднее, ровнее. Пар стал менее густым, шипение тише. Энергии не сливались, но перестали яростно бороться, потекли параллельно, как два враждебных потока, подчиняясь направляющим усилиям магов земли и воздуха. Свет в кристаллах стабилизировался, застыв в ровном, но тусклом, безжизненном сиянии.

- Свершилось! – выдохнул жрец, вытирая пот со лба. Его голос звучал не триумфально, а с огромным облегчением. – Союз огня и воды скреплен! Да будет стабильность! Да будет спасение!

Толпа разразилась сдержанными аплодисментами. Не ликованием, а скорее... разрешенным выдохом после пережитого ужаса. Все знали, что только что балансировали на краю пропасти.

Дилан мгновенно отпустил мою руку, как будто прикосновение к ней оскверняло. На моей бледной коже осталось красное пятно от его пальцев, а на его рукаве – влажный след инея и смятая ткань.

Он даже не взглянул на меня. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за стены храма, туда, где осталась его настоящая жизнь. Его жертва была принесена. Ритуал выполнен. Теперь он мог с чистой совестью только ненавидеть еще сильнее.