- Я не выйду за него замуж, – повторила я. – Я не хочу быть его нелюбимой женой. Заложницей чужих амбиций, вечным напоминанием о том, чего он лишился. Я тоже хочу быть счастливой.

- Счастье? – мать произнесла это слово, будто пробуя на вкус незнакомый, кислый плод. – Счастье – это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Наш долг – это наше счастье.

- Почему? Зачем? Я правда не понимаю. Зачем жить ради долга, когда он может быть счастлив с той, которую любит? А я найду свое счастье…

Мама подошла ко мне совсем близко. Как никогда.

Между нами никогда не было близости, она никогда меня не ласкала, ни разу не погладила даже просто по голове. Не утешала, когда я плакала – это делали няни и служанки. Может поэтому я даже в мыслях иногда называла ее леди Элирой.

Она была ледяной королевой, как прозвал ее Дилан. А королевы ведут себя по-королевски, отстраненно и с достоинством. Чего она требовала всегда и от меня. Лепила свое подобие. Но так и не вылепила.

Сейчас ее пронзительный взгляд, казалось, видел всё, все мои тайные девичьи мечты и надежды.

- Ты любишь его, – констатировала она, и в ее голосе не было вопроса, только озвучен факт.

- Это не имеет значения! – отчаяние прорвалось наружу. – Он не любит меня! И я... я тоже хочу, чтобы меня любили. Я полюблю другого. Того, кто будет смотреть на меня так, как Дилан смотрит на нее. Разве тебе все равно, мама? Разве тебе безразлично мое счастье?

Леди Элира Маринер замерла. Казалось, ледяная маска на ее лице дала трещину. На мгновение я увидела в ее глазах не расчетливого политика, а женщину, свою мать. В ее взгляде промелькнуло что-то древнее и усталое.

- Нет, – тихо, почти сдавленно, сказала она. – Не все равно.

Она отвернулась к окну, к бескрайнему морю.

- Но чувства... в долгосрочной перспективе они не важны. Важна верность. Уважение. Общее дело. Огонь его юности быстро прогорит, оставив лишь пепел сожалений. А то, что мы предлагаем... это не яркая вспышка. Это ровное, долгое, стабильное пламя в очаге. Оно согревает дом всю жизнь. Оно надежно.

Она повернулась ко мне, и ее голос снова стал убедительным, почти гипнотизирующим.

- Он увидит тебя, Мелани. Разглядит. Не наследницу воды, а тебя. Умную, сильную, прекрасную. Оценит твою стойкость, твое достоинство. И его чувства переродятся. Из огня страсти к той... в огонь уважения и преданности к тебе. Это куда прочнее. Поверь матери.

Я смотрела на нее, и сердце разрывалось на части. Я слышала не слова, а их скрытый смысл: «Смирись. Твое личное счастье не стоит благополучия Дома». И в то же время в словах матери была горькая искра надежды, которую я так и не смогла в себе окончательно потушить.

Мне больше нечего было предъявить. То что я хотела сказать, я сказала. Но осталась неуслышанной.

- Начинай готовиться к свадьбе. Займись приятными хлопотами. Хочешь, я помогу тебе со свадебным платьем? Отбери несколько вариантов, посмотрим вместе, - мама улыбнулась той улыбкой, которая означала «разговор окончен, всё уже решено. Ты можешь либо страдать дальше либо изменить отношение и получать удовольствие».

Я молча кивнула, развернулась и вышла, оставив мать одну с ее непоколебимой уверенностью.

После разговора с матерью, после того как мое крошечное восстание было так легко и холодно подавлено, я бежала в самое тихое место Маринер-Холла – в отцовскую картографическую.

Теперь после каждой главы будет атмосферный арт. Можете вернуться, посмотреть арты добавлены во все главы.

Отец редко бывал в своих личных покоях. Его стихией были карты, схемы торговых путей, отчеты капитанов. Здесь пахло морем, старым деревом и воском. Он стоял над огромным столом, уставленным свитками, его мощная, чуть сутулая фигура была освещена мягким светом лампы.

- Отец, – мой голос прозвучал сдавленно, выдав все мое смятение.

Он поднял голову. Его глаза, обычно устремленные вдаль, к воображаемым горизонтам, сфокусировались на мне. В них не было ледяной пронзительности матери, а лишь глубокая, усталость.

- Мелани, – он отложил циркуль. – Ты взволнована. Вода бурлит. Садись.

Он не требовал успокоиться. Он просто констатировал факт, как хороший штурман читает карту погоды. Я опустилась в кожаное кресло напротив, сжимая подернутые инеем пальцы.

- Он ее любит, – прошептала я, глядя на завихрения течений, изображенные на карте. – А она… она такая живая. И он с ней другой. Не тот, что со мной.

Отец молчал, давая мне выговориться.

- И я… я не хочу этого брака. Это ужасно? Это слабость? Я – наследница Воды, а мечтаю о том, чтобы меня любили… чтобы на меня кто-то смотрел так же.

Я не смотрела на него, боялась увидеть в его глазах разочарование.