Свадьбу решили сыграть быстро (вероятно из-за опасения, чтобы никто не успел передумать), подготовка прошла в экстренные сроки. Впрочем, к нашей свадьбе наши Дома готовились всю жизнь, так что вряд ли у наших семей не было заготовлено сценария на этот случай.

Накануне нас посетил жрец, который будет проводить ритуал Единения стихий. Чтобы заранее настроить, подготовить. По отдельности, конечно, меня и Дилана.

Мы с ним не виделись эти дни. Меня нагрузили свадебными хлопотами, его отвлекали тем, что вводили в курс дел на рудниках. Реальных дел.

Верховный Жрец Храма Стихий был старым, морщинистым, как высохшее морское дно, а его глаза, цвета весеннего неба, казалось, видели сквозь время.

- Леди Мелани, – его голос был тихим, как шелест прибоя на ракушках. – Мы должны обсудить ритуал Единения. Это не просто обмен клятвами.

Он развернул на столе древний свиток, испещренный сложными символами, где воронка воды сплеталась с языком пламени.

- Сердце обряда – добровольное соединение ваших стихий. Не слияние, нет. Огонь и Вода никогда не сольются. Они должны найти баланс. Это слияние – метафора союза, сила, которая подпитывает и стабилизирует древнее заклятие гор. Ваша воля, ваше взаимное… принятие друг друга – ключ. Вы должны захотеть создать этот поток вместе. Без этого ритуал будет пустой формальностью. Энергии либо проигнорируют друг друга, либо… вступят в конфликт.

Я смотрела на схему, и у меня похолодело внутри. Добровольное... Принятие… Захотеть…

- А если… если одной из сторон не хватает этой воли? – спросила я, уже зная ответ.

Жрец посмотрел на меня с бездонной, древней печалью.

- Тогда мы все уповаем на милость стихий и силу заклятий-стабилизаторов, что будут держать энергию. Но это будет подобно попытке направить ураган в узкое русло силой мысли. Возможно, но чревато последствиями. Заклятие получит лишь крохи силы, а не полноводный поток. Его хватит, чтобы залатать дыры, но ненадолго, – он тяжело вздохнул. – Именно поэтому Союз всегда был так важен. Это был акт общей воли.

После его ухода я долго сидела у окна, глядя на море. Добровольное соединение. Сама мысль об этом казалась насмешкой. Дилан ненавидел меня. А я… я боялась его ненависти и хоронила свои чувства так глубоко, что сама до них не могла докопаться. Наш союз был обречен на провал еще до начала.

Обычно свадьбы в Аэтерии имеют свою гармонию, свою единую мелодию. Если бы свадьба была между представителями Дома Земли, все вокруг дышало бы спокойной силой: гирлянды из остролиста с вплетенными гроздьями красных ягод, тяжелые спелые колосья в декоре, теплые землистые тона – охра, терракота, малахитово-зеленый. Столы ломились бы от даров природы, а воздух был бы густым и сладким от аромата хлеба и спелых фруктов.

Будь свадьба представителей Дома Воздуха, праздник парил бы в невесомости: шатры из шелковой кисеи цвета неба и облаков, воздушные конструкции из хрусталя и серебра, легчайшие пастила и зефир, а вместо цветов – парящие сферы, переливающиеся всеми цветами радуги. Все было бы наполнено светом и смехом.

Если бы я вышла замуж за кого-то из своего Дома Воды, это была бы элегия в синих и серебряных тонах: арки из кораллов и раковин, переливы перламутра, мерцание света сквозь хрустальные сосуды, тихая музыка, звучащая как отдаленный шум прибоя. Прохлада, плавность линий, глубокая, умиротворяющая красота.

Но я выходила замуж за Огонь. И не по любви, а по долгу. И наша свадьба стала не симфонией, а какофонией, где каждая стихия отчаянно кричала о себе, не желая знать о другой.

Храм Стихий напоминал поле боя, где встретились две враждующие армии. С моей стороны – все оттенки морской бездны: серебристо-голубой шелк моего платья, усыпанный ледяными кристаллами; гирлянды из заиндевелых орхидей и водорослей, отливающих перламутром; синие сапфиры в диадемах дам моего рода. Холодная, отстраненная красота, сверкающая, как айсберг.

Со стороны Фениксов – яростный взрыв цвета: алые бархатные драпировки, золотые вышитые фениксы на знаменах, факелы, полыхающие даже днем, огненные маки и гвоздики в бутоньерках. Пламенеющая, дымная роскошь, обжигающая своим темпераментом.

Две палитры. Два мира. Они не дополняли друг друга, они сталкивались, спорили, кричали о своей чужеродности. Воздух был густым от запаха морской соли и пылающего ладана – еще одна попытка смешать не смешиваемое.

Я стояла у алтаря из черного обсидиана и голубого, вечного льда, привезенного с самых северных границ наших владений. Мои руки были холодны, как мрамор, внутри – та же мертвая пустота, что и в этом пестром, лишенном души убранстве.

Я не чувствовала ног под тяжелым подолом, не слышала полностью торжественных речей Верховного Жреца. Я видела только его… Дилана.