Простое. Серебряное. С маленьким лунным камнем, который мягко светился в утреннем солнце.

Я замерла на несколько секунд, а потом улыбнулась так широко, что у меня заболели щеки.

- Он сделал тебе предложение?

Мила закрыла лицо руками.

- Да.

- А ты?

- Я сказала, что он сошел с ума.

- Это, конечно, сильное начало, но не совсем ответ.

- Потом я сказала «да».

Я вскочила с кровати и обняла ее.

Мы обе смеялись и плакали, потому что иногда счастье приходит не с музыкой и розами, а с простым серебряным кольцом и мужчиной, который умеет защищать, но только учится говорить о чувствах.

- Как он попросил? - спросила я, когда Мила наконец немного успокоилась.

Она покраснела.

- Ужасно.

- Немедленно рассказывай.

- Он пришел в оранжерею, встал передо мной так, будто собирался делать доклад, и сказал: «Мила, я хочу жениться на вас. Также хочу детей, если вы захотите. Дом большой, места хватит. Я умею защищать, чинить двери и молчать, когда нужно. Говорить учусь». А потом протянул кольцо.

Несколько секунд я молчала.

Потом рассмеялась так громко, что в комнату заглянул Сар.

- Что здесь происходит?

Я пересказала ему историю.

Сар медленно лег на пол, будто услышанное лишило его сил.

- Идеально. Каменный человек сделал предложение как военный отчет о семейной пригодности.

Мила бросила в него подушкой.

- Он старался!

- Я восхищен. Искренне. Это высший уровень суровой романтики.

Позже я нашла Роэна во дворе.

Он наблюдал за тренировкой стражи, но, увидев меня, напрягся так, будто ожидал не поздравления, а суда, приговора и немедленного исполнения наказания.

- Миледи.

- Ты сделал предложение моей Миле.

Он выпрямился.

- Да.

- И предложил завести ребенка?

Его лицо не изменилось, но уши слегка покраснели.

- Да.

- В одном разговоре?

- Это важный вопрос.

- Безусловно.

- Я хотел быть честным.

Я смотрела на него еще несколько секунд.

Потом обняла.

Роэн застыл совершенно, будто его жизнь подготовила его к сражениям, заговорам, ранам и приказам, но не к тому, что хозяйка Ольцега вдруг решит его обнять посреди двора.

- Спасибо, - сказала я. - За то, что любишь ее.

Он медленно, неловко положил руку мне на плечо - почти как старший брат, который не знает, что делать с чувствами, но все равно старается.

- Она делает мир тише, - сказал он после долгой паузы.

- Для тебя?

- Да.

Я отстранилась и посмотрела ему в глаза.

- Тогда береги ее.

- Всегда.

Свадеб стало две.

Мою с Эриком решили отложить до полного восстановления короля Альрика и официальных переговоров между Эйрой и Лунным Двором. Зато помолвку признали обе семьи - королевская семья Эйры и пробужденная знать Велунари.

Мила и Роэн хотели тихую церемонию.

Разумеется, у них ничего не получилось.

Ольцег устроил праздник.

Агата пекла пироги. Вейла и Ниоль разбрасывали серебряные лепестки. Кайрен настоял, что будет главным хранителем колец, хотя никто так и не понял, кто именно наделил его этим званием. Сар заявил, что он выше подобных церемониальных мелочей, но сидел в первом ряду и подозрительно часто шмыгал носом, когда Мила шла к Роэну в простом кремовом платье.

Роэн смотрел на нее так, будто весь шум мира исчез.

- Красивая, - сказал он, когда она подошла.

Мила рассмеялась сквозь слезы.

- Вы тоже ничего.

- Я старался..

Они обменялись клятвами.

Простыми.

Настоящими.

А когда Роэн поцеловал Милу, Вейла захлопала так громко, что все вокруг засмеялись.

Сар пробормотал:

- Архитектура завершена. Один фланг укреплен браком

Лунный Двор просыпался медленно.

И просыпались не только люди, но и само королевство.

Каждый день открывались новые улицы, залы и сады под землей. Где-то начинали петь фонтаны, молчавшие долгие годы. Где-то загорались мосты из серебряного стекла. Где-то дети Велунари впервые после пробуждения выбегали на площади и смеялись так звонко, будто весь долгий сон был всего лишь страшным сном, который наконец закончился.

Арвена учила Элиаса древним законам.

Он слушал, спорил, уставал, иногда хмурился так, будто хотел сбежать на край света, но все равно не убегал. В глазах народа он постепенно становился тем, кем все еще страшился быть.

Наследным принцем.

Не потому, что носил нужную кровь.

А потому, что возвращался к ним каждый день.